Игра колибри

Просидев под апельсиновым деревом еще пару минут и не дождавшись ответа, я направился на практическое занятие, где собирался наглядно показать студентам, как подбирается биологическая защита при работе с радиоактивными источниками. Мне хотелось продолжать наш с Али виртуальный диалог, и я еле сдерживался, чтобы не начать писать строчку за строчкой. На протяжении всего занятия рука, словно заколдованная, извлекала из кармана телефон, явно не доверяя слуху и боясь, что новое сообщение от Али осталось незамеченным.

Следующее сообщение пришло по пути в «Старбакс». Прочитать его сразу не получалось из-за плотного потока машин, и от этого в моем животе появилось странное, радостное и одновременно тревожное чувство. Наконец, не выдержав, я съехал на парковку перед огромным зданием «7 Дейз» и, разблокировав смартфон, впился в него глазами.

«Если хочешь, в следующий раз поехали со мной. Будет забавно».

Это «забавно» тут же резануло по сердцу. Не весело, не прикольно, а просто забавно, как если бы я был клоуном на детском празднике или что-то в этом роде.

Может, Алиса и не имела в виду ничего такого, но, как говорилось в старом анекдоте про еврейскую семью, где после чаепития с гостями пропала серебряная ложечка, «ложечка-то нашлась, а неприятный осадок остался».

«Буду иметь в виду», – ответил я и, не дожидаясь очередного «агу», отключил звук и выехал с парковки. Отвечать на любое ее сообщение сейчас не хотелось, хотя, пока я пробирался к кафе, машинально прокручивал в голове варианты ответов.

Хотелось ли мне быть частью ее жизни? Познакомиться с друзьями, ровесниками моих студентов, которые в общей массе казались мне людьми из другого, совершенно незнакомого мира. Мира гаджетов, Фейсбука и Ютьюба. Мира, где мои достоинства нивелировались и приравнивались если не к нолю, то как минимум к доисторической находке на забытом всеми острове Костей.

Даже останки древних динозавров, как мне казалось, заинтересовали бы ее друзей больше, чем я со своим деревянным яблоком в кармане пиджака и идеями по текучести и пластичности жидкости.

Самое «забавное» во мне то, что я русский, как матрешка на полке техасского рейнджера, экзотика и раритет времен холодной войны. Это было действительно забавно и противно одновременно, ведь мое мужское начало искало в Алисе совсем иные берега. Возможно, я сам дорисовывал в ней то, чего там не было, но убеждаться в этом не хотелось.

Очередное сообщение с привычным звуком «агу» застало меня в душе.