Лика

Лика

Ольга Трушкина

Вскоре совсем стемнело, а Лика все стояла и плакала. Ее тихий плач постепенно перерос в крик, почти звериный, дикий. Она как будто о чем-то просила, умоляла, требовала. И я внял ее мольбе. Да, я сделаю это для тебя!И вот, с девушкой начали происходить перемены, тихие, едва заметные. Ее прекрасное лицо вытягивалось, нежные руки покрывались серебристой шерстью, маленькие изящные зубы превращались в звериные клыки. Вскоре на поляне, вместо прекрасной девушки, стояла молодая волчица.

Лика

Ольга Трушкина

© Ольга Трушкина, 2019

ISBN 978-5-4496-9542-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

И снова выкатилось солнце, и осветило мой сумрачный лес. Боги, что же вы не радовали меня теплом той весной? Я озяб и устал за зиму, пробирал меня мороз сквозь густую шерсть. Другой такой зимы мне не пережить.

И бомжей тоже жалко, хотя пьяным холод не так страшен. Мерзкие они, эти бомжи, да и остальные люди не лучше.

Злые и глупые. Вернее сказать, по глупости злые. Ох, погреться бы на солнышке! Глядишь, и настроение поднялось бы. Но вот и потеплело немного. Отряхнул я с копыт снежок и пошел по лесу, посмотреть, не случилось ли чего?

Ага, вот прошел старый бомжара по кличке Унитазыч. Опять с тачкой, а на тачке – унитаз, и еще, найденные на свалке, какие-то детали. И Николай вокруг него так и вертелся, помогал тачку везти. Значит, опять на рынок поехали. Загонят унитаз по дешевке и водки купят.

Гуляй свалка! Унитазыч угощает. Меркурий вам в помощь!

А вот две бабки, Петровна и Манечка в мусоре копаются, мирно, с чувством собственного достоинства и не дерутся, отбросов на всех хватит. Даже мне на них смотреть приятно – спокойные и уверенные в завтрашнем дне.

А это что же, труп? Нет, пока еще шевелится. Просто напился в стельку, тут же и заснул, прямо на куче отбросов. Хорошо ему, уютно! Мусор всегда теплый, он гниет и выделяет тепло.

Дальше мне идти нельзя: кусты кончаются и меня могут заметить. Впрочем, если и заметят, то все равно, глазам своим пьяным не поверят. Но лучше не рисковать. А то, однажды ночью. Унитазыч меня увидел при свете костра. Вставная челюсть у него так и вылетела, стоит, рот разинул, и со страху кричать не может и бежать, тоже не в силах. А я ласково ему улыбнулся, ручкой помахал и ушел. Он на том месте еще час простоял. Никак, бедняга опомниться не мог.