Дьявол

Женщина ловко выскользнула из рук Людовика, и Неккер, шагнув, очутился между ней и королем; у того на лбу налились жилы.

– Прочь, – сказал он сквозь зубы.

Оливер не тронулся:

– Дама просит отпустить ее, ваше величество.

– Прочь, – крикнул Людовик и поднял кулак.

Оливер остановил его взглядом.

– Государь, не советую меня бить, – тихо сказал он и, двинув Анну к двери, бросил ей платье; она тотчас же выскользнула из залы.

Король крикнул через плечо:

– Профос!

Тристан подскочил на месте; при упоминании его должности хмель соскочил с него мгновенно.

Он серьезно и с готовностью спросил:

– Государь?

Кардинал, зевая, также проснулся и вышел из глубины комнаты. Только Жан де Бон оставался спокойным.

– Что, птичка щебечет уже в гнездышке? – спросил Балю, оглядываясь.

Оливер открыл обе створки двери и тихо прошептал, почтительно сгибаясь:

– Государь, сегодня вешать уже поздно.

Людовик, опешив, посмотрел на него, затем разразился смехом:

– Ты прав, Оливер, это еще успеется.

– Ваше величество, вы меня звали? – спросил Тристан.

Король обернулся:

– Я хотел, чтобы ты кардиналу, который лежит там под столом, и себе самому отрубил голову за то, что вы сидите, когда я стою. Теперь же пусть Дьявол уложит меня в постель, потому что с меня довольно. Покойной ночи, куманьки.

Кардинал ответил с достоинством:

– Мы желаем вам приятного сна в обществе исчезнувшей примадонны. «Voluisse sat est»[22 - «Достаточно лишь пожелать» (лат.

).],– говорит Проперций[23 - Проперций Секст (I в. до н. э.) – один из наиболее значительных римских элегиков.],– добавил он.

Людовик покинул зал. Оливер проследовал за ним по витой, скудно освещенной лестнице в покои верхнего этажа. Он молча помог королю раздеться, накинул ему на плечи подбитый мехом халат и хотел с поклоном удалиться.

– Нет, ты ночуешь у меня, – сказал король и прошел в спальню.

На возвышении о трех ступеньках, обтянутом ковром, стояло венецианское ложе с резными колоннами и под красным бархатным балдахином.

В ногах находилась постель из подушек и шкур для дежурного камерария или телохранителя. Король подошел к открытому окну и вдохнул чистый, свежий ночной воздух.

– Ложись, – сказал он, не оборачиваясь.

Оливер повиновался. Царила полная тишина. Лишь изредка вскрикивала ночная птица. Бабочка кружилась вокруг ночника. Мягкий лунный свет падал в окно. Неккер заснул.