Пристойное поведение

Проблемы – как мелкие хулиганы: по одиночке не тусуются, бродят кучками штук по шесть-семь, поджидают толпой за углом в тесном темном переулочке неверного жизненного решения. Если роем налетят, не отобьешься.

Возможно, нас с вами разделяет один день. Часов двадцать пять – тридцать, а то и меньше. Возможно, завтра вы окажетесь в еще большей заднице. Расслабьтесь, я шучу, все будет хорошо.

Смотрю на часы – половина пятого. По тусклому солнечному свету, льющемуся в просвет между тяжелыми темными шторами, сразу не сообразишь, утра или вечера.

* * *

У меня есть отличные новости – я поговорил с женой. Нет, она не уехала на «Скорой», даже не грохнулась в обморок. Кажется, мы, наконец, дозрели до мирного разговора. Закутались в безразличие. Любой так сможет, нужно просто чуток времени на собраться с силами. Любой сможет разговаривать с женщиной, которую боготворил, о ее измене, не сходя с ума от бешенства и злобы, не сжимая пальцы в кулаки, не гася обидные слезы от осознания того, что мечта жизни смыта в унитаз.

Дерьмом она оказалась, мечта моя. А я сижу и улыбаюсь, потому что время дали – осознать.

Серьезно, не верится даже. Это случилось внезапно двое суток назад, спокойный домашний вечер за просмотром фильма и стандартной перепиской с Вероникой. Ни настроение Ксюши, ни ее домашний асексуальный халат – ничего не предвещало беды. Ситуация накалилась до предела в одну секунду, когда она вновь заговорила о сексе, вернее, об его отсутствии. Ксюша заявила, что если я немедленно не займусь с ней любовью, она мгновенно разведется со мной (интересно, как это можно устроить, чтобы мгновенно?), потому что такой жалкий бессильный муж ей не нужен.

Я убрал телефон в сторону, сел ровно и посмотрел ей в глаза. Она замерла, прижала ладонь ко рту и заплакала.

Вот и все, вот так просто.

В моих глазах не было вызова, клянусь вам. Лишь сожаление. Бездна сожаления и тоски. Раньше я бы убил за такое предложение с ее стороны. Один раз я избил парня за то, что он ее ударил, потом она с ним помирилась и встречалась еще год.

Дружки ублюдка толпой дождались меня возле подъезда и утащили за угол, объяснив, чтобы и близко к ней не подходил. В итоге Ксюша еще и обижалась на меня, что первым переступил черту. И даже в то время я бы радостно согласился обладать ею. Но тогда мне предложено не было, а теперь вроде как «на, бери», а уже не надо.

– Ты меня больше не любишь? – спросила она. Я молчал.