Измени судьбу

Кто на лавке, глядя на лики святых и слушая великую музыку. О чем каялся и что просил Пьер это тайна священника? А я просто наслаждалась тишиной, умиротворением и белизной мрамора. Свет струился через витражи, напоминая картинки в калейдоскопе. Волшебство, таинство и легкость. Молча вышли на улицу, и потом весь день гуляли в Люксембургском саду. Целовались и смеялись, ели мороженное и любовались увядающими цветами.

Пьер водил меня по музеям и выставкам, я ничего не видела и не слышала, кроме шарман, мадам, мерси, требьен.

Мы тайком пробирались в мой номер вечером. За небольшую сумму портье закрывал глаза на моего спутника. Зато я каждое утро просыпалась полная наслаждения и удовлетворения. Мой мозг отключился, только тело жаждало ласк и страсти. Познала семнадцать поз по Камасутре, массаж пяток, поцелуи шеи и шептание на ушко. Оказывается, в сексе столько интересного, а когда еще и влюблена, то полный улет. Влюблена я была в мечту и образ мной созданный. Пьер нашел на моем теле волшебную точку, да еще и не одну. Я наконец-то перестала контролировать свои действия. Нежные пальцы мягко, но настойчиво массировали ложбинку между грудей, а по всему телу бегали мурашки. Я выгибалась, как акробатка на постели, а Пьер доводил мои желания до самой высокой ноты, что бы мне самой хотелось взять его член в руки и направить в центр наслаждения. Я извивалась и кричала, как обезумевшая. Он прерывал акт на самом интересном месте и опять начинал ласками вызывать во мне страсть. Тогда я прыгала на него сверху и неслась, как дикая лошадь по просторам безумия. Достигая самой верхней октавы, я падала обессиленная рядом и по всему телу разливалась нега блаженства. Даже после экстаза, Пьер продолжал целовать мои руки, плечи, шею. Не проходило и десяти минут, как бешенная скачка по полям любви, возобновлялась. Чем больше было актов, тем больше я хотела. Я не могла насытиться. Обезумела от ласк, техники любви, шептания нежных слов. Я забыла про стыд и все табу. Обнаженная порхала после душа. Смотрела на свое тело в зеркале с обожанием. Моя маленькая грудь стала для меня совершенством. Упругая, с темными сосками, она тянулась вперед, к наслаждению. Я любовалась своими длинными ногами, узкими бедрами и гладким животом. Даже надевала очки, что бы посчитать свои родинки на шее, от груди до лобка. Пьер взял станок и побрил мою киску, как он ее называл. Получилось сердечко. Я хохотала, глядя на свое отражение в зеркале, а он целовал мою спину.