Спасатели разбитых сердец

Идут жаркие дискуссии, как в научном собрании, – засмеялся Филипп.

– Мы оттуда сбежали под шумок, – Карен подхватил его задор.

– О чем же дискутируют? – удивленно спросила Тоня.

– Вы не поверите, девчонки, как в старые времена, о лошадях, – объяснил Филипп. Он включил телевизор и перехватил у друга инициативу с настраиванием антенны. Решил, что справится лучше и быстрее. – Нафталиныч со всей веселой компанией спорит с председателем колхоза и его группой поддержки. А с чего началось – режиссер попросил председателя позаботиться о том, чтобы наши лошади не простудились.

Нежная порода, все такое… Тот и взвился на дыры почище норовистого коня. Стал орать: “Зачем привезли рысаков? Чем вам не хороши колхозные лошадки, простые и выносливые?” Нафталиныч объяснил, что для съемок захотел взять орловских рысаков, потому что у них красивый ход, и опять в эпитетах завернул про дух эпохи: Хочу показать настоящую русскую тройку с рысаками в яблоках, а не хромого мерина, запряженного в корявые сани”. Тут председатель разошелся. Дескать, его гнедой мерин на деревенских скачках даст фору нашему серому в яблоках жеребцу.

Телевизор скрипел и показывал серый экран в черных точках, чем-то напоминающий круп орловского рысака, но после очередной нехитрой манипуляции Филиппа с антенной сигнал наконец попался в наши сети. Появилась четкая картинка и голос диктора зазвучал без хрипов.

– Только бы они на самом деле не устроили скачки по деревне, – ужаснулась я, переживая за лошадей.

– Не должны, – с уверенностью сказал Карен. – Пошумят и успокоятся. Нафталиныч прав, и должен отстоять свою правоту вместе с дрессировщиком и операторами. Те знают толк в красивой картинке и эстетике конского аллюра. Сделают так, чтобы снежные клубы вились из-под копыт.

– Точно как с ваших пальто, пока вы стояли на крыльце, словно два белых снеговика. А ну-ка давайте, раздевайтесь, у вас уже с рукавов капает, и садитесь за стол, – Тоня завертелась возле любимого парня.

 – Баба Груша испекла пирог с вареньем…

– Грушевым, – подхватила я с восторженной улыбкой, и снова будто бы язык проглотила, стоило Карену на меня посмотреть.

Мы оба с ним стояли, как пришибленные огромным снежным комом, на фоне бурного кипения жизни, которое олицетворяла воркующая влюбленная парочка. Смотрели друг на друга, и ничего не могли сказать. Слова застыли в горле или они даже не успели туда опуститься, застряли прямо в голове.