Спасатели разбитых сердец

Аркадий Натанович пошел к распахнутым колхозным воротам, намереваясь проверить, хорошо ли разместили на конюшне привезенных из Подмосковья дрессированных лошадей, и вдруг обернулся, внимательно на меня посмотрел.

– Да, чуть не забыл сказать… Мороженым не злоупотребляй в холода. Это так, считай, отеческое предостережение. И голос мне твой жалко. Хороший, звонкий. Понятное дело, что потом выручит озвучка. Но здоровье, оно ведь штука хрупкая. В общем, ты меня поняла.

– Я этот остаточек доем и больше не буду покупать, – пообещала ему и поспешила к телефону под недовольные возгласы стоящих за мной людей.

Отец обо мне так не беспокоился. Его не волновало, что и когда я ем. Он откупался от ребенка деньгами на карманные расходы и чаще думал о развлекающих его молодых красотках, чем о подрастающей дочери. От слов режиссера у меня сделалось пасмурно на душе, всколыхнулись детские обиды.

Тяжело было говорить с отцом, я слушала его монотонное нытье, как нудную телепередачу, не вникая в содержание речей.

С моей же стороны телефонного провода прозвучали “Привет”, “Угу”, “Ага”, “Да”, “Нет”, “До скорого”. И весь разговор.

“Все! Хватит грустить и страдать!” – решительно приказала я себе, топая по тракторной колее к деревенскому дому, где мы с подругой Тоней сняли по комнате.

Моя жизнь светла и прекрасна, как это ясное солнышко, на морозе отливающее розовым румянцем.

Главная роль в кинокомедии – еще недавно я могла лишь мечтать о таком везении. Если у меня все получится и княжну Бекасову в моем исполнении полюбят миллионы людей по всей нашей необъятной стране, это какая ж будет радость для меня… Страшно представить… Только бояться как раз и нельзя. Пора научиться у наивной беззаботной барышни радоваться каждому мгновению жизни. Сейчас мне надо наслаждаться красотой природы, а не вспоминать душную квартиру.

Вокруг чудесно! Снег лежит на деревьях, оплетая ветки пышным кружевом. Под ногами похрустывает, и морозец бодрит, легонько пощипывая за щеки.

Милый деревенский пейзаж, казалось бы, ничуть не изменившийся с тех самых времен, когда здешними угодьями владел барин, от которого и осталась усадьба, помог мне настроиться на мажорный лад. Веселые песни зазвучали в памяти, я чуть не начала мурлыкать себе под нос.