Узник вечной свободы

В наш дом собакам вход был воспрещен, кошкам разрешалось временное пребывание в подполе и на кухне, где могли объявиться крысы или мыши. Шерсть, прилепившаяся к обивке шикарной мебели и въевшаяся в ковры, надолго бы испортила настроение моей матери.

Константин упорно не соглашался оставить Дарью Прокофьевну на улице или в конюшне.

– Тогда я сам в конюшне буду почивать, – заупрямился он.

Такого чудного гостя я принимал впервые. Но раз пригласил, мне придется ему уступить.

В прихожей я снял сюртук, остался в белой рубашке и узких брюках, а полковник отдал лакею шляпу и пальто, самостоятельно повесив на крючок раздутый кожаный портфель с документами.

Как выяснилось, Константин носил домотканую рубаху вроде сибирской. Да, Сибирь крепко ко мне привязалась на тот вечер.

Дарья Прокофьевна вела себя не по-собачьи степенно: не бегала по залам, не обнюхивала все углы. Войдя в столовую, она с таким вниманием и чувством смотрела на букет пионов посреди сервированного стола, что я подумал, а не прогуливалась ли по столу кошка.

Кухарке гость не понравился с первого взгляда. Ульяна Никитична нарочно передо мной скривилась, когда я усадил полковника за стол.

– Отведайте сперва вот этого лакомого блюда, – предложил я гостю, – жареного карася из нашей речки со свежим луком и маринованным чесноком.

– Простите, лука и чеснока не кушаю, – беспокойно заерзал Константин. – Особенность пищеварения.

Никитична взглянула на него с лютой ненавистью.

– А что вам нравится? Как вы посмотрите на телячьи отбивные? – не обращая внимания на гримасы кухарки, поинтересовался я.

– Вполне пойдут. Благодарю за понимание, – вежливо ответил Константин. – Чуточек недожаренные, если можно. С тончайшей корочкой.

– Могу подать сырыми, – пробурчала Никитична.

– Упырь настоящий ваш гость, дорогой Тихон Игнатьевич. Гоните его в шею, – склонившись надо мной, шепнула она в левое ухо, – и облейте для затравки чесночным маринадом. Из подпола вам полную банку принесу.

Я покраснел от стыда.

Напрасно я был мягок с крепостными. Обращайся я с ними строже, они не распустились бы так, не почувствовали бы себя хозяевами в барском доме.

– Псине чего подать? Свинячьих потрохов? – голосом Бабы-Яги спросила Никитична.

– Никак нет, – возразил Константин. – Для Дарьи Прокофьевны я попрошу пожарить бедрышек куриных без косточек и сделать пару отбивных, чуть недоведенных до полной спелости, как для меня. Еще Дарьюшка любит огуречный салат с лимоном.