Моя. Чужая. Беременная

Что же со мной случилось? Говорят, беременные становятся капризными, но не до такой же степени, чтобы убегать ночью на улицу в мороз, в одном платье!

Значит, что-то произошло. Только что?

В ванной склоняюсь над зеркалом. Хмурюсь, глядя на свое отражение. Но собственное лицо абсолютно чужое и не пробуждает никаких воспоминаний. Разве что в голову начинают лезть разные домыслы.

Вот! Мы праздновали в ресторане пополнение семьи. Я вышла подышать свежим воздухом… в платье… и тапочках, да. Обычно по ресторанам в тапочках ходят.

Угу. У ресторана. И никто ничего не заметил? Тоже вариант!

Хотя нет, мне же сказали, что это случилось в спальном районе. Значит, я вышла из дома?

И Максим.

Губы сами собой растягиваются в улыбку, стоит только вспомнить, как вытянулось его лицо, когда я уронила блинчик ему на брюки. Живот бурчит, требуя свою порцию любви и внимания. Ладно, раз уж меня затащили сюда, то и кормить будут. Наверное.

Одно радует: после отдыха мне стало намного легче, чем было до этого.

Я возвращаюсь в комнату. Мое единственное платье помято, но Татьяна Ивановна оставила на стуле байковый халат. Синий, в мелкий цветочек. Такой же необъятный, как и она сама. Сразу видно, что из личных запасов.

Халат выглядит чистым и пахнет стиральным порошком. Да и вообще, не в моем положении привередничать, так что молча переодеваюсь. Не ходить же в несвежем и мятом тряпье? А платье постирать надо, пригодится на смену, раз уж у меня больше ничего нет… Даже белья…

Не просить же у Ивановны еще и трусы? Хватит, уже один раз опозорилась.

На кухне никого нет. За окном валит снег, в духовке запекается мясо, разнося по дому приятные ароматы. На плите что-то кипит в кастрюле.

Закусываю губу, борясь с собой. Мысль, что придется есть то-то, приготовленное чужими руками, вызывает брезгливость, но голод пересиливает. Открываю крышку. Гречневая каша. М-м-м, пахнет божественно!

Так, надеюсь, никто не возмутится, если я ложку каши съем.

А вдруг прислуга не ест из одной кастрюли с хозяином? Хотя утром он же поделился блинами и даже за стол с собой посадил.

Закрываю крышку и тянусь к кухонным шкафчикам.

Ага, здесь крупы, а здесь чашки. Да где же тарелки? А вот, нашла!

– Ты чего здесь гремишь? – раздается ворчливый голос Татьяны Ивановны.

Оборачиваюсь.