Край Земли. Книга первая

Ветка под ерёминой тяжестью стала угрожающе качаться. Чем больше Ерёма подпрыгивал, тем сильнеё она раскачивалась.

– Ой, Стёпушка, кабы не свалиться мне отсель. Шлёпнусь насыру землю, и не станет Ерёмы, гонца царского. Разнесут мои белы косточки чёрны вороны по всему белу свету, – запричитал Ерёма.

В этот момент ветвь выпрямилась и подкинула гонца в небеса, только лапти мелькнули средь облаков.

– Во, как кувыркнулся! – восхитился пёс, с завистью следя за полетом гонца.

Когда тот скрылся за облаками, Степа воскликнул:

– Все сбежали, меня бросили! – и от огорчения тявкнув,заметался по полянке.

– Где ты сгинул – пропал, друг мой верный Ерёмушка? Один токмо лапоточек и остался…

Обнюхав со всех сторон лапоть, задумчиво поглядел в небо:

– Ерёмки не видать, а лапоть-то скороход туточки. Ежели я его надену, то буду псом-скороходом! Тогда заместо Ерёмы героизмом прославлюсь. Он пусть в вышине парит, аки птица небесная.

Недолго думая, Степан всеми четырьмя лапами влез в обувку.

– Хм, как же мне в нем бежать? А шнурки куда деть? – и он дернул шнурок.

Лапоть оторвался от земли и понесся между деревьев.

– Эх, залетные! Эге-гей! – ликующе завопил Степан.

Лапти-скороходы несли его меж деревьев. То они взмывали вверх, то резко опускались до земли, пугая мелких зверюшек. Ветер бил по глазам пса, мешая различать дорогу, шерсть раскосматилась. Березы и рябины будто дразнились, цепляли Стёпку ветками.

– Вот поймаю вас, озорницы, хвосты-то ваши распушу!

Лапоть, потеряв управление, врезался в ёлку. Стёпка свалился на землю, раздался треск, и он провалился невесть куда. В нос ударил удушливый запах мокрой шерсти и прелой земли. Раздалось недовольное ворчание. Увесистая лапа отвесила тумак Степке. Пёс, перекувыркнувшись, упал на спину, но быстро вскочил на ноги и звонко залаял, стараясь напугать недоброжелателя.

– Цыц, пустобрёх! – забранился незнакомец. – Расшумелся, аки кикимора болотная!

– Да кто ты таков, чтобы браниться? – пришёл в негодование Стёпка, затем потянул носом. – Хотя погодь, медведем пахнет. Уж часом не косолапый ли ты?

– Признал, – довольный медведь почесал бок о корень, торчащий в углу берлоги. – Я барин лесной.

– Вот те на! Барин! – с насмешкой отозвался пёс.