Край Земли. Книга первая

 – Отчего это ты, барин, по тёмным углам в белый день прячешься?

– Так страшно. В лесу смурные дела творятся.

– Уж не о Князе Тьмы и Тлена говоришь?

– Цыц! – испугался медведь. – Шумишь много.

– Да видали мы его! Тьма тьмой и ничего более, – раздухарился Степан.

– Эта темнотища мне лапу отхватила, – проворчал медведь. – Будто ножом – чик и нету.

Стёпка с недоверием посмотрел на косолапого:

– Как так?

– Засиделся я в малиннике до вечера, – голос у медведя задрожал. – Глухой мрак вполз в лес, как сетью опутал.

Стелется по лесу, стелется. Враз хохот раздался недобрый. Страшно мне стало, до того страшно, что душа моя вздрогнула и затрепетала. Трепещет так, что чуть болезнь медвежья со мной не приключилась. Но сдюжил. А хохот напирает, давит. Мрак наплывает тучей зловещей. Чую, то погибель моя скалит зубы, кровь мою горячую леденит. А я, аки камень, шевельнуться не могу. Темень ближе и ближе подползает. Ещё чуть-чуть и сожрет меня, хохотом раздавит.

– Ты этого того, медведище, брось слова напутывать.

Скажи по-простому, пострадалец ты от мрака али нет? – в нетерпении прервал медвежье повествование пёс.

Мишка, будто и не слыша Стёпку, продолжил:

– Прокопыч, хозяин наш лесной, век ему буду благодарен, откуда ни возьмись, явился, пришёл на подмогу. Вынес меня из лютой темени, аки чудо-богатырь. Токмо лапу заднюю мрак зацепил. Так на трех ногах с нашим лесным хозяином я и доковылял в его гостеприимное пристанище. Там уж Прокопыч новую деревянную ногу смастерил мне. Теперича я медведь – липовая нога.

При ходьбе, знамо дело, поскрипывает, зато блохи в ней не заводятся. Так что жить можно.

– Досталось тебе Князя Мрака, – пожалел медведя Степан.

– Тише, тише! Не накличь беду! Не произноси его имя!

– Чего это? Труса что ль празднуешь?

– Труса – не труса, но я из берлоги не выйду, пока в лес покой не вернется.

– Вот что, барин ты липовый, – нахмурился Стёпа. – Вестимо, можешь в берлоге своей колотиться страхом и ногой скрипеть. Но пока Князя Мрака мы из леса не выгоним, не видать покоя никому.

Ладно, косолапый, ты блох корми, а я пойду подвиг совершать! Заждались меня героические дела, пока я с тобой тут тары-бары развожу.

Пёс полез наружу из берлоги.

– Погодь, погодь! Ишь, торопыга какой! Чего мне блох кормить, да от света дневного прятаться? Согласен, попраздновал я труса, но я всё же барин лесной! Как вы без меня обойдетесь? Да и Прокопычу подмогу надо оказать!

И мишка потрусил следом за Стёпкой.