Жена Синей Бороды

Барышников даже всплакнул, получив от Шумских приглашение на свадьбу, а от Арины решил эту новость скрыть. Делал он это из благих побуждений, что с ним последнее время случалось нечасто, не догадываясь, что дочери теперь все равно. То, что было связано с Андреем, ее перестало волновать в ту ночь, после которой ее парализовало. Он умер для нее, потому что предал, ибо его любовь, оказавшуюся такой хрупкой, она расценила как предательство.

Теперь никаких увлечений! Никакой любви! Только одиночество.

Глава 11

Январь закончился, наступил вьюжный холодный февраль.

Погода, однако, стояла удивительная. Ясные безветренные дни сменяли друг друга. Арина, уставшая сидеть взаперти, решила прокатиться на тройке по парку. Она тепло оделась, взяла с собой медвежью шкуру – простужаться ей было опасно, бронхит перерос в хронический, – и устроилась в санях, позволив няне укрыть ее мехом.

Кони тронулись. Правил ими молодой бородатый кучер, на которого Арина мельком взглянула, когда шла к саням. Лица она не разглядела, да и незачем, парень работал на их жильца, поэтому интересовал ее мало.

Она ехала молча, посматривая по сторонам. Вспоминались прогулки, совершаемые вместе с отцом в далекие счастливые времена, когда мир вращался вокруг нее. Город не изменился с тех пор. Разве фонарей стало больше да машин. Набережная же была по-прежнему многолюдна, нарядна, застроена благородными каменными строениями. Среди богатых горожан больше не нашлось желающих возвести себе дворец наподобие барышниковского.

Набережная закончилась. Они повернули на Народную, оставив позади волжский откос, проехали вдоль зубчатой кремлевской стены, миновали Хрустальные пруды, вырытые при Анании. Вдали показалась чугунная ограда парка, заснеженные макушки голубых елей, голые стволы тополей, купол беседки. Ворота были открыты. Кучер натянул поводья, лошади, заржав, остановились.

Арина прошла по аллее, хотела посидеть в беседке, но к ней нельзя было подойти из-за сугробов. Народу в парке не было. Стояла тишина, нарушаемая только мерным постукиваньем дятла.

Скука. Арина выбежала за ограду, прыгнула в сани и крикнула кучеру: «В лес».

Через полчаса они стояли на заснеженной поляне, окруженной разлапистыми соснами. Ветки деревьев клонились к земле под тяжестью искрящихся муфт. Снег переливался, играл на солнце, как бриллиантовая крошка. Арина подошла к самому большому сугробу, он казался таким мягким, словно перина. Недолго думая, она плюхнулась в него и осталась так лежать.