Томек и таинственное путешествие

У Томека медленно спадало первоначальное нервное напряжение. Вероятно, тигрица ушла отсюда, и можно было считать, что ночное приключение окончилось вполне благополучно. Правда, такой финал несколько осложнял выполнение задуманного плана, но Томек все же почувствовал облегчение.

Отказавшись от дальнейшего поиска, Томек остановился. Вдохнул всей грудью воздух и вдруг… почувствовал слабый запах животного. И в этот момент Нучи подал Томеку условленный знак.

Из-за огромной лиственницы показалась тигрица. Увидев преследователей, она остановилась как вкопанная.

Несколько мгновений Томек и зверь смотрели друг другу в глаза. Потом тигрица наклонила голову, встряхнула ею, словно пыталась избавиться от человеческого взгляда, и выгнула спину, готовясь к прыжку.

В одно мгновение Томек вскинул штуцер.

По счастливому стечению обстоятельств опасная встреча произошла посреди небольшого участка, покрытого валежником. Это были стволы деревьев, поваленные бурей. Кустов тут почти не росло, и луна ярко освещала всю площадку, что позволило Томеку хорошо прицелиться.

Когда темное тело тигрицы взметнулось в отчаянном прыжке в воздух, молодой зверолов уверенно спустил курок. Одновременно он плечом оттолкнул в сторону Нучи и отскочил сам.

Тигрица грохнулась на землю. Несколько мгновений ее тело содрогалось в конвульсиях, когти впивались в землю, потом все это прекратилось. Тигрица была мертва.

– Меткий выстрел, – вполголоса сказал Нучи. – Амба не послушалась твоих глаз?

– Нучи, я должен был стрелять, – оправдывался Томек.

– Амба не слушала, твоя стрелять. Твоя хорошо сделать, – признал старый нанаец.

Охотники уселись на пень дерева. Томек достал коробку папирос. В задумчивости он смотрел на следопыта. Первая часть плана выполнена как будто успешно, но Томек никак не мог заставить себя и дальше использовать легковерие честного Нучи. В Сибири, типичной царской колонии, никто не заботился о просвещении туземцев. Чем невежественнее они были, тем легче было заставлять их подчиняться царским чиновникам.

Нанайцы, или гольды, как их обычно тогда называли, были жертвами царского самодержавия. Поэтому Томек все чаще приходил к мысли, что старому следопыту можно довериться. Старинная дружба нанайца с польским ссыльным, его враждебное отношение к сыщику Павлову вселяли уверенность в этом. Кроме того, Томек заметил, что подтрунивание боцмана Новицкого над царским агентом нравится нанайцу и он одаряет за это моряка своей симпатией.