Дочь палача и Совет двенадцати

Якоб глубоко вздохнул.

– Тогда сделай мне одолжение, просто взгляни на трех претендентов, которых я отобрал для тебя. А выбор останется за тобой.

– Трех претендентов? – Улыбка на губах Барбары померкла, и она в ужасе уставилась на отца. – Ради всего святого, что…

– Ну, я отправил несколько писем, узнал, кто там будет. А потом написал про свою милую дочь… – Куизль пожал плечами. – Думаю, у нас есть три подходящих варианта. Я, конечно, не знаю, хороши ли они собой. Но, по крайней мере, все трое станут отличной партией.

У Барбары челюсть отвисла от изумления. Все складывалось гораздо хуже, чем она ожидала.

– Ну, и что же ты написал им про меня? – спросила она с обидой в голосе. – Большие титьки, черные волосы и острый язык? Какие еще у меня есть достоинства, о которых я не знаю? Широкий круп и добрый галоп, как у лошади?

Лицо у Куизля снова стало мрачным. Он стиснул кулаки.

– Ты посмотришь на этих трех претендентов, хочешь ты этого или нет. Проклятье! Слишком долго я закрывал на это глаза.

Если б твоя мать только узнала…

Барбара не дала ему договорить. Красная от досады, она скрылась среди привязанных ящиков. Ей просто необходимо было побыть одной. Однако она быстро поняла, что на плоту – двадцать шагов в длину и семь в ширину – эта задача не из легких. Отовсюду на нее глазели любопытные пассажиры, которые наблюдали за ссорой между отцом и дочерью. Магдалена тоже бросила на нее обеспокоенный взгляд, но она была занята с плачущей Софией. Да и чем бы Магдалена помогла ей? Сестра заверила ее, что вместе они со всем справятся.

Но, в сущности, это были лишь пустые слова…

Никто не мог ей помочь, даже Магдалена.

Барбара тихо заплакала, села между ящиками и закрыла глаза.

Шум реки помог ей немного успокоиться и отвлечься. Через некоторое время она вытерла слезы и уставилась на холодную зеленоватую воду. Жизнь продолжалась. Ей уже столько всего довелось пережить и преодолеть… И в этот раз она тоже справится, найдет выход.

В конце концов, она не зря носит имя Куизлей!

* * *

Близился вечер, и до Мюнхена оставалось уже совсем немного.

За последние пару часов леса? заметно поредели; все чаще стали попадаться деревенские церквушки, чьи луковичные купола тянулись в безоблачное небо. Когда путешественники миновали старую крепость недалеко от Изара, впереди уже завиднелись внешние стены укреплений.

Симон стоял с сыновьями на носу и смотрел на внушительный городской силуэт.