Оракул выбирает королеву

Леона уже и не знала, жив ли он, ее дорогой мэтр Флорье.

Но в одном старик оказался прав, компас не подвел еще ни разу.

Туман, окутавший компас, сделался густым, словно дым от подгоревшего на сковородке кушанья. Руки наливались тяжестью, начинали подрагивать. Леона стиснула зубы: нельзя, нельзя шевелиться, иначе все насмарку и придется начинать сначала.

Пф-ф! С легким вздохом туман втянулся под стеклянную полусферу и там заклубился. Иной раз казалось, что внутри то и дело поблескивают крошечные молнии, как будто там, под толстой линзой, собрались грозовые тучи.

Леона откинулась на спинку стула и поставила перед собой наполненный компас.

Завтра утром она отправится в меморум. Завтра. Не потому, что слишком устала сегодня, а потому, что за годы, проведенные в одиночестве на серединном ярусе, привыкла делать все последовательно и не торопясь.

Ее всегда будил рассвет.

Солнце, выкатываясь из Тени, медленно поднимается вверх, словно просматривая все ярусы, все пласты нависших друг над другом земель.

До того, как воцарится над верхним королевским ярусом, мельком и с пренебрежением взглянет на каждый из них. И вот этот скользящий взгляд дневного светила обязательно попадет прямо в окно спальни Леоны, бесцеремонно сверкнет прямо в закрытые веки, а затем поползет дальше, в угол спальни, чтобы через полтора часа погаснуть, затерявшись среди верхних ярусов.

Леона сжалась в комок под одеялом. Всю ночь снилось что-то тяжелое и кровавое. Ей казалось, что она убегает от чудовища и ноги вязнут в мокром песке.

И сколько ни оглядывайся, никого не видно. Только страшная ломаная тень, в которой клубится багровая тьма.

Почему так холодно? Дрова в камине только-только прогорели, угли алеют сквозь белесую завесу пепла. Одеяло толстое, пуховое. И все равно она мерзнет каждую ночь. То ли не хватает мужчины в постели, то ли те, кто родился наверху, просто не переносят Середину. Страшно даже подумать, что творится в самом низу, там, куда и солнце-то не заглядывает и неба не видать, а только изнанки нависших сверху других ярусов.

Вздохнув, Леона выбралась из-под одеяла, сунула ноги в растоптанные мягкие туфли и побрела умываться. Она спала в толстых шерстяных носках, которые можно натянуть до самых колен, а все равно мерзла. Дрянь эти серединные ярусы, как есть дрянь.

Некромант зарабатывает достаточно, чтобы если не жить, то хотя бы существовать достойно. Леона в память о былых прекрасных днях обустроила свою ванную комнату.