Ведьма с серебряной меткой. Книга 1

В последнее время он все чаще и чаще задавался вопросом, на кой ему этот костюмированный бал? Ну, увидят все его шрамы, ну и что. Можно подумать, что девка на выданье. Всем наплевать же. И каждый раз вспоминал то, зачем маску надел: она внушала страх. А искореженное, изодранное лицо внушало жалость, которой не хотелось.

Он быстро скинул мундир, переоделся в чистую сорочку и свободные штаны, сунул ступни в домашние туфли и, накинув стеганый халат, завернул в уборную.

Аламар долго плескал в лицо холодной водой.

Не покидало ощущение, как будто каждый раз, побывав в пыточных инквизиции, он с ног до головы покрывался горькой слизью. Она лезла в ноздри, в рот, чтобы потом стиснуть шею невидимым обручем, а он каждый раз пытался смыть ее с себя – и не мог. Все равно каталась на языке горечь, и шею перехватывало в спазме.

«К Темному все», – вздохнул он.

Промокнул лицо пушистым полотенцем, мельком глянул на себя в зеркало.

Глубокие рваные борозды перепахали левую половину лица, чудом пощадив глаз.

Впрочем, веку тоже досталось, и теперь Аламар взирал на мир с ироничным прищуром. Ничего особенного. Просто шрамы. Внутри все болит сильнее, до сих пор, и не скажешь, что время лечит.

Он кое-как причесался, приглаживая щеткой вьющиеся волосы, и пошел в столовую. Пусть и в своем доме, но опускаться до скотского состояния не хотелось.

Внизу, в столовой, его ждала верная Ньями с поварешкой наперевес. Кио в старой ливрее дворецкого стоял у окна и смотрел, как небо сыплет ледяной трухой.

То, что падало сверху, таяло на земле, но к вечеру предсказатели обещали легкий мороз и, соответственно, превосходный, качественный гололед.

– Господин Аламар! – спохватившись, Кио отвесил вполне профессиональный поклон.

Нирс-старший так и не признал в нем сына, а потому Кио был просто сыном рабыни. Аламар как-то предлагал ему уйти, но идти Кио было некуда. Разве что в цирк, с его-то экзотической внешностью: от Ньями он унаследовал смуглую, с медным оттенком, кожу, и гладкие темные волосы, которые заплетал в косу, а вот глаза достались от отца, светло-серые, яркие, как и у самого Аламара.

– Ну, всем доброго утра, – пробормотал верховный инквизитор Рехши, – Кио, не топчись там, садись. И ты, Ньями, разливай, что там у тебя сегодня… садись с нами.

– Рагу овощное, господин Аламар, – на тарелку ляпнулась коричневатая субстанция, в которой Аламар смог распознать кусочки моркови и фасоль.

– Отлично, – сказал он, – рагу так рагу.