Клариса. По ту сторону холста

И с возмущением на саму себя закипела, что тот чайник.

– Н-да. Дела. Выходит, если я правильно понял, она видит и слышит, и даже ощущает того, кто непосредственно наносит на картину неважно что. Мазки, штрихи или линии. То есть она видит того художника, который нарисовал работу? – наконец, видимо, все обмозговав, выдал мэтр.

– Да. Я пришел к тем же выводам.

– Что? – Моему возмущению не было предела. – Это же не мог быть Вермеер?!

– Что за чушь ты несешь? Разумеется, это не Йохан Меер. И близко нет.

Откуда у меня в лавке мог бы быть подлинный Йохан Меер? Я похож на владельца дворца? –возмутился мэтр.

– Ой. Я идиотка. Ну, конечно, это не сам великий художник. Это копия, да? – Наконец и до меня дошло. Как до того жирафа.

– Да. Причем весьма посредственная. У нас была мода одно время. И Йохан Меер пользовался просто огромной популярностью. А его картин сохранилось не так много. Тут-то и появились разного рода подделыватели. И, надо сказать, у некоторых неплохо получалось, – вертя в руках крохотную рюмку, сказал Арчибальд.

– Ой. Точно. У нас тоже было что-то похожее. Его потом разоблачили на суде, ему грозила смертная казнь, за сотрудничество с врагом и продажу ему национального сокровища. И тут-то он и признался, что это подделка, и нарисовал её он сам, – вспомнила я.

– Ну, у нас их было несколько, причем все в одно время. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже. Но почти всех довольно быстро разоблачали. Все-таки, чтобы подделать работу такого мастера, нужны не только художественные данные, но и знание химии, – присоединился мэтр.

– Да, у нас мошенник тоже изобрёл специальный состав краски. И только поэтому его было так трудно изобличить. Он добавлял в краски специальный клей, что позволяло запекать их в созданной им печи. Для создания кракелюр и твердости красок.

– Вот видишь. А у нас этим не заморачивались. И поэтому очень быстро всех вывели на чистую воду. Ты держала в руках один их таких «шедевров».

И я даже помню его автора. Он и в самом деле выглядел так, как ты и описывала. На суде он, по-моему, в кресло не поместился, – усмехнулся Арчибальд.

– Арчи. А ведь только что Клари нам указала на серьезный минус её дара? Если в тот период времени, что ей показывает видение, художник не произносит ни слова, то ведь она может и не понять, кто он? И согласись, мы ведь до сих пор не знаем, как выглядели многие из них. Да что далеко ходить.