Невеста для Ярого

Белоснежное поло, светлые джинсы, поблёскивающие золотом часы на руке, зажатый в ладони брелок сигнализации – всё говорило об особенном положении гостя. Определённо меценат. Один из решивших задуматься о душе.

– Думаю, что на этой неделе стены закончат, дай Бог погоду хорошую, и на внутреннюю отделку перейдут. Для меня самое главное, что их подгонять не надо. Своей работы хватает. Матушка их раз в день обедом кормит.

– Добро, отец Иннокентий, поеду я. Дел много. На всё, что непредвиденное тратят, ты чеки собирай.

Неожиданно аромат тюльпанов с клумбы, возле которой я зависла, становится удушающим. Голоса, шум строительной техники сливаются в единый гул, и мир начинает «растекаться» цветными пятнами. Я медленно оседаю на асфальт, но в самый последний момент меня подхватывают сильные мужские руки.

– Эй, ты чего удумала? – это тот самый Владимир. – Ну-ка, на лавку давай. Ножками-то шевели. Пей.

Возле моего лица появляется бутылка с водой. Шипучая минералка помогает, и мир начинает возвращать чёткие очертания.

– Спасибо, – дрожащей рукой возвращаю «Боржоми», но почему-то разжимаю пальцы до того момента, как мужчина успевает его перехватить. Минералка выплёскивается на джинсы, а бутылка улетает в траву. – Простите… – всхлипываю я.

Эта последняя капля окончательно пробивает броню моей выдержки. Падаю лицом в ладони и начинаю рыдать.

– Да что ты будешь делать… – ворчит Владимир. – Беременная, что ли? Чего в обмороки летаешь?

Я отрицательно качаю головой.

– Просто не поела… утром…

– Зовут тебя как?

– Василиса…

– Верующая? Так чего не на службу пришла?

– Неверующая… Первый раз я. Раньше только с бабушкой на Пасху бывала.

Он достаёт сигарету и задумчиво прикуривает, глубоко втягивая дым.

– Вот как мы поступим… Василиса… Ты мне всё по-честному расскажешь, а я подумаю, как тебе помочь.

– Мне не нужна помощь, – я испуганно вскидываюсь, слёзы просыхают, резко поднимаюсь на ноги и со стоном возвращаюсь на место.

– Да, – ухмыляется Владимир, – я вижу, что не нужна. Ты много о себе думаешь, Вася. В плане секса я не испытываю к тебе ни малейшего интереса. Вот подкормить – вполне. Тебе восемнадцать есть?

– Девятнадцать.

– Уже легче. Так вот, вряд ли у тебя может быть такая проблема, которую я не в состоянии решить.

– У меня именно такая…

– С самого начала, Василиса…

Повышающийся тон говорит о потере терпения у мужчины.