Не моя жена

От греха… и от соблазна.

– Матвей, – окликаю дядьку. – А как фамилия того пацана, которого я сегодня в тренерской латал?

– Горбунов, – хмурится дядька. – А тебе зачем?

– Да вот встретил их пока с Рейчем гулял. Ты не говорил, что вы соседи. – Стараюсь говорить как можно легче, но чувствую, что привлекаю своим интересом излишнее внимание всех участников ужина.

– У нас за озером посёлок генеральских дач, а дед у пацана полковник ГИБДД был… – задумчиво тянет дядька. – История там была некрасивая.

Вроде как проверка прижала, а его на этой почве инфаркт свалил. Но я никогда сам с ним не контачил. Это все мамашки, – хмыкает, – в раздевалке. Любят чужих мужиков обсудить.

– А что? – Я напрягаюсь. – Есть кого обсудить.

– Обычно они тихонько тренеров наших облизывают и мужиков из зала, – Матвей хмыкает. Да, у него прямо аллергия на развязных женщин. – А тут отец за Горбуновым приезжал после тренировки. Дождь влил. Видимо, мать вести машину сама побоялась.

– И кто он? – Стискиваю зубы.

– Ну ничего особенного, но бабам такие нравятся. – Отмахивается от меня дядька и засовывает в рот кусок селедки с картошкой. – Обычный нервный безнемен с бегающими глазами. Салоны автомобильные у него.

Я едва сдерживаю себя, чтобы не присвистнуть. Ну да, чего уж. Ради такого можно много чего потерпеть. Понимая, что просто захлебнусь сейчас своим ядом, наливаю себе стакан компота и опрокидываю его в себя, чтобы остыть.

Ловя неодобрительный взгляд тетки, дедукция которой работает получше, чем у любого следака, от дальнейших расспросов воздерживаюсь.

Да и что это поменяет? Я всего за сутки вообразил себе, что влюбился. Так может, меня и таращит от того, что женщину нельзя? Ну трону я, а дальше что? Уеду назад в Питер? Даже если позову ее собой, вдруг не захочет? Был бы я мужем, просто двери перед ее носом закрыл. Таю к стенке прижал и отлюбил бы так, чтобы кроме моего имени, ее губы больше ни одного мужского не произносили.

Вечерние процедуры Нины с Тохой дают представить, чем сейчас занята Тая.

Я начинаю ощущать себя сталкером.

Вот она пытается засунуть сыну детский творожок или молоко на ночь. Купает, читает, ругается, потом снова читает. Выключает свет и идёт в постель к мужу…

Агонизируя от своих маньячках мыслей, я уплываю. Вспоминаю запах волос Таи, хрупкие плечи и шею, глаза с поволокой, от которых крышу сорвало…

Падаю в упор лёжа возле дивана и начинаю отжиматься.