Швец. Второй шанс для бандита

Я бы все сделал…

Глава 4

Швецов…

Варя

Это ад? Я горю? Мамочки, за что? Мне хочется нырнуть головой в снег, чтобы хоть как-то успокоиться. Оказывается, истерика может быть тихой. Иду и ничего перед собой не вижу. Колени трясутся, падаю на раскатанном ледяном островке, больно бьюсь коленом и наконец-то начинаю рыдать. Господи, он действительно подумает, что я алкоголичка! Да какая разница, что он подумает?! Если Швецов что-то решил, то он не даст возможности оправдаться.

– Вставайте… – меня неласково дёргают вверх мужские руки.

– Спасибо, – говорю машинально тому самому мужчине, который ещё совсем недавно угрожал мне оружием.

Сейчас ни с кем из них не стоит ругаться. Ради дочери. Ради того, чтобы остаться в ее жизни.

Я знала, что Швецов может быть жестоким, циничным и принципиальным. Он всегда принимал решения круто и не сворачивал с пути. Он и меня взял самым обычным измором. Харизмой, властностью, помощью, своей тотальностью и тем, что стал первым и единственным мужчиной.

Я сама не заметила, как заболела им. Это была даже не любовь. Я просто смотрела ему в рот. Могла, как кошка сидеть в углу его кабинета и готовиться к экзаменам, пока он работал. Он же был прохладным и снисходительным, но меня это нисколько не беспокоило. То, как жадно он любил меня в постели говорило больше слов.

Все рухнуло в тот день, когда его арестовали по обвинению в убийстве. Я до сих пор не поняла кого. Наш с мамой дом перевернули вверх дном. Сломали даже деревянные полы.

Ее ещё не оправившийся после операции на почки организм снова дал сбой.

Только уже осложнением на сердце. Меня разрывали между больницей и допросами.

Я не хотела верить, что девушки, сидящие со мной в коридоре возле кабинета следователя, имеют к Швецову такое же отношение, как и я. Это было больно. До жара, тремора и тахикардии. А когда от духов одной из них меня просто стошнило в туалете, я поняла, что беременна. Машкой…

Человек Швецова заходит в здание интерната вместе со мной. Охранник пропускает его безропотно.

По разносящимся запахам и шуму на первом этаже, я понимаю, что у детей ужин. Желудок сводит.

Поднимаюсь на второй этаж в младшую группу и оглядываюсь на своего конвойного.

– Подождите здесь, пожалуйста, – стараюсь звучать твёрдо, но голос предаёт и ломается.

Мужчина, просканировав меня тяжёлым взглядом, кивает.

– Не задерживайтесь. Александр Николаевич не любит ждать.

Открываю дверь и быстро забегаю в раздевалку. Трясёт.