Тонкие грани чувств

Боюсь, что даже вас сегодня она может не узнать…

Голос медсестры доходит сквозь вату. «Как не узнать? А мой торт? А день рождения?»

– … Я боюсь – продолжает женщина. – Что бабушке все-таки будут назначены транквилизаторы.

– Что же делать? – сухой язык липнет к небу.

– Тут есть три варианта. Забрать ее домой, но вы не сможете оказывать ей надлежащий уход. Оставить ее у нас или… перевести в очень дорогую закрытую клинику.

– Что за клиника?

– Я дам вам визитку. Вот. Не могу обещать, полного отсутствия препаратов, но они однозначно будут лучше, чем у нас.

Оплату принимают за год. Это очень большая разовая сумма. Может быть, вы что-то придумаете…

– Спасибо, я подумаю.

– Решение надо принять сегодня-завтра, пока я могу вам помочь. Пациентов туда принимают только на освободившееся место. На сегодня их всего два и желающие найдутся в течение двух недель с погрешностью на оформление документов.

– Поняла. Пойду навещу бабушку, – под тяжёлым взглядом в спину покидаю кабинет.

Дохожу до палаты, сжимаю-разжимаю кулаки, чтобы унять тремор рук, и «надеваю улыбку».

Затаив дыхание, открываю рассохшуюся дверь, неаккуратно, с потеками покрытую белой краской.

– Бабуль, привет! Я принесла наш любимый торт! – осекаюсь… Вижу женщину у окна, но это не моя бабушка. Вернее, выглядит она как и раньше, вот только взгляд… будто сквозь меня, – реальность бьет наотмашь, руки становятся липкими, я начинаю медленно моргать, чтобы не разрыдаться и не испугать ее.

– Торт? Обедать тортом? Как здорово! – ее восприятие на уровне ребёнка вводит в моментальный ужас.

Он проникает под кожу, сбивая нервы в комки, и мешает сердцу разгонять кровь.

– Да, вам понравится, приятного аппетита, – киваю. Ставлю на стол контейнер и, закрывая дверь, прижимаюсь спиной к стенке. Зажимаю ладонями рвущуюся изо рта истерику и тихо оседаю на пол. Слышу по коридору быстрые шаги медсестры, она подходит, присаживается рядом и гладит меня по голове.

– Ну что же ты так, девочка. Предсказуемое дело это, к сожалению.

Не ругай себя…

Понимаю, что она права. В таком состоянии бабушку тут держать не станут. Говорю какие-то слова благодарности и со звенящей головой выхожу из здания.

Бреду по аллее парка, загребая ногами грязные листья и растирая соленые дорожки на щеках. Как же быть? Пятьдесят тысяч долларов за две недели… Мне даже в кредит столько никто не даст. Я ведь работаю неофициально. А если попросить оформиться? Тогда придётся рассказать Роме про бабушку.