Сводная сестра бандита

Мы пьём кофе с плюшками, разговариваем… А ещё она забирает мои рукописи, правит ошибки и издаёт книги.

– Книги? – я чувствую, как от удивления мои брови ползут вверх. – Здесь разве можно писать?

– О, – он хмыкает. – Эпистолярный жанр – здесь вообще один из самых популярных.

– Охренеть… И какой же у тебя псевдоним?

– Иван Грозный, – невозмутимо кивает отец. – Мне нравится.

– Ну спасибо… Я заметил…

– Так вот, – невозмутимо продолжает, – вчера она не пришла. Сегодня тоже. Я хочу, чтобы ты разобрался в причине.

– Погоди! – Я кручу головой. – Ничего не понимаю. Откуда она взялась? Ты сидишь уже пять лет и не доверяешь посторонним? Кто эта женщина?

– Твоя «молочная мать». – Отбивает мои вопросы отец. – Если ты ищешь глубокие смыслы, то могу рассказать подробнее. Ее первый ребёнок родился недоношенным. Нервы. Время было отвратительное. А молоко пришло. И пока твоя мать лежала после операции в реанимации, Люда согласилась тебя кормить.

– Жесть какая. – Отзываюсь шокировано и веду руками по волосам, ерша волосы. – Как вы смогли встретиться?

– Она пришла в колонию читать спец курс по литературе в рамках государственной социальной программы. Мы узнали друг друга. Я попросил посмотреть мои тексты.

– Прямо романтика, – не сдерживаюсь от иронии.

– Отношения максимально засекречены, чтобы не подвергать ее опасности. Поэтому, открыто пробить информацию о ней я не могу.

– Книги… молочное родство… – развожу руками. – Удивил. Ничего не скажешь. Стареешь.

– Я на тебя расчитываю, – хмурится отец. – И жду отчёт завтра.

На улицу выхожу, также соблюдая все максимальные меры предосторожности.

Сажусь в машину, ставлю задачу своим ребятам найти женщину и благополучно забываю об этой маразматичной ванили.

Гораздо больше меня сейчас заботят бесконечные пробки на въезде в город. Я серьезно рискую пропустить не только утренние, но ещё и обеденные встречи.

– Иван, – от мыслей меня отвлекает Виктор, – ребята отписались по женщине.

– И что там?

– На работе говорят, что ее уже месяц, как нет в живых. Но осталась дочь.

– Мать твою… – откидываю голову на подголовник, соображая, что хочу я этого или нет, но к дочери придётся ехать лично. День перестаёт быть томным. – Давай адрес их говори.