Предатели. Цикл рассказов

Место, где располагался выездной кейтеринг, было украшено наполовину сдутыми шарами, они невесомо покачивались в безветренном помещении. Вчера все тут дышало таинством. В заряженной тестостероном и эстрогеном атмосфере снимались запреты и ограничения. Женатые мужики из руководства зажимали в уголках статисток. Состоявшиеся руководительницы отделов ненароком укладывали когтистые перстневые руки на коленки к поднимающимся по карьерной лестнице молодым да ранним менеджерам. И только Стасов со Стасей выбивались из круговерти порока с по-детски наивными признаниями в любви у зеленоглазого такси.

Что это было? Стасов не понимал. Скорее всего, ему хотелось испытать то, о чем он сказал своей случайной спутнице. Может, он расчувствовался из-за нахлынувших об Оле воспоминаний. Или и правда ощутил любовь в том моменте как мимолетный импульс и выразил его под наплывом эмоций, расслабленный изрядным количество апероля.

Сегодня офис грустный и пустой взывал к немедленной уборке. Дверь отворилась, и на пороге появилась троица загорелых брюнеток из Средней Азии с закатанными рукавами, ведрами и чистящими средствами.

Стасов поздоровался со служительницами клининговой службы, снял со спинки стула свой одинокий пиджак и отчалил. Он хотел побыстрее покинуть унылое место. Прыгнув в припаркованную на офисной стоянке новенькую «ауди», он быстро оказался дома. Пара важных писем требовала внимания, несмотря на выходные. Он открыл ноутбук, но никак не мог сконцентрироваться на работе. Перед глазами стояла странная Стася и ее манера говорить и есть. Он не понимал, нравится она ему или раздражает, но не мог перестать о ней думать. Лицо, покрытое веснушками, довольно большой рот на слегка выступающей вперед челюсти и узкие, чуть раскосые глаза – все вместе придавало ей сходство с жирафёнком. Не красавица, но ее хотелось разглядывать. Бывают лица, от которых поначалу не отвести глаз, но чем дольше смотришь, тем меньше замечаешь красоту. А бывают, на первый взгляд, не очень впечатляющие мордашки, но чем больше их наблюдаешь, тем сильнее любуешься. Стася казалась именно такой. Она ровесница Стасова, ей было тридцать или чуть больше, отличалась от его привычного контингента. Ему нравилась девическая свежесть, что наполняла, как родниковая вода. Она же была терпкой и горькой, как кофе, и душистой, как чай, такой, в котором чего только ни намешано. Пьешь и распознаешь гвоздику, затем раз – и цитрус, а потом явственно ощущаешь присутствие мяты.