Свет изначальный

Носи его под рубахой и никому не показывай, не рассказывай, слышишь? Он тебе на пути твоём светлом поможет! Пойдёшь чуден камень алатырь искать, к оберегу прислушивайся! Как теплом он веет и ладно от него на сердце, так, значит, верна твоя дорога! Коли же хладен он да трепещет, рядом опасность, берегись! Помни, я всегда с тобой и вся сила Рода нашего в тебе воплотилась, и за плечами твоими стоим мы сияющим кольцом, не разорвать! Верь сердцу своему, и пусть светлым будет путь твой, внученька! – бабушка вещала долго, всю себя вложив в последние слова свои.

Вскоре она умолкла и задумчиво уставилась в окно. Василиса вслед за бабушкой перевела взгляд свой в слюдяные стёклышки. Тусклый свет их мягко озарял комнату, освещая бревенчатые стены. Послышался тихий вздох, и всё замерло. Внучка медленно повернула лицо к своей бабушке, страшась неминуемого. Старица умиротворённо смотрела перед собой: лицо как будто разгладилось и всякая печаль покинула его, но глаза, всего мгновение назад светящиеся каким-то неведомым внутренним огнём, погасли.

Василиса ахнула и прикрыла ладошкой рот. Как ни готовилась она к бабушкиной кончине, а всё же нет, не верила девушка до конца, что это свершится вот так, в одно мгновение. «Как жила, так и ушла… легко и спокойно!» – подумалось ей.

Вдруг рубаха бабушки засветилась вся мягким светом, и в том месте, где ещё только-только билось сердце, поднялся над телом её зелёный, переливающийся золотистым светом, огонёк. Он радостно мигал, словно звал поиграть. Василиса, помедлив немного и вдоволь налюбовавшись дивом дивным, взяла бабушкин оберег и прочитала заговор: «Распери крыла во сто крат жара, Сила чудная, сила Ро?дная, соберись ты в нём, в обереге моём, свет гори, сердце грей! Будь со мной, оберег меня, оберег меня, оберег меня!» Огонёк помигал-помигал и плавно спустился в обережную подвеску в руках Василисы.

Она вздрогнула, ощутив тепло и мурашки по телу одновременно. Подвеска загадочно мерцала разными огнями, словно приглашая надеть её. Дева вздохнула и последовала зову оберега. Теперь он грел её сердце, мягко нашептывая слова утешения. Василиса прикрыла бабушке глаза и встала на колени у её одра. Руки сами собой сложились в молитвенном жесте, и девушка принялась читать заупокойную молитву. Из груди непрошеной лавиной рвались колючие, холодные слёзы, но Василиса знала, что прерывать молитву нельзя, и крепилась изо всех сил. Оберег грел её всё сильнее и глубже, давая ей силы одолеть свои печали в столь важный момент.