Власть и страсть. Книга первая

Ты, наверно, никого не знаешь?

Роджер на этот раз взглянул на кузена жалостливо.

– Я могу расспросить. Ты же все равно в этот раз не успеешь. В следующий раз может кто-то и найдется.

Реймонд молча кивнул. Сеанс с врачом, очевидно, будет где-то там, в будущем, а сегодня он поедет вместе с Тейрой Патрик в Лондон. Вместе!

Вена

Лев Бронштейн, более известный миру под фамилией Троцкий, сидел в доме своего приятеля и ученика Матвея Ивановича Скобелева, сына богатого мельника из Баку – центра нефтяной индустрии на юге Российской империи.

Троцкий недавно поселился в Вене, столице Австро-Венгерской империи, которая для русского революционера была менее удачливой альтернативой Германии, куда его не пустили.

– Если революция случится, то она в будет в Германии. Здесь, боюсь, нам особенно делать нечего, – говорил Лев Троцкий своему собеседнику.

– Как сказать… Не уверен. Я думаю, несмотря на попытки императора Франца Иосифа реформировать империю, результатом которых стали определенные поблажки и развитие либерализма в Вене, в целом, империя содержит в себе большое количество недовольных – сербы, чехи, венгры… Мультиэтничность играет на руку революции.

– Вена – относительно свободный город. В этом-то и заключается проблема. Может, Франц Иосиф, который уже управляет страной полстолетия, и надоел определенной части населения, но все эти свободы подтачивают силы революции. Австрийская социал-демократия, как мне кажется, и не совсем хочет радикальных перемен. Для нас конституционная монархия неприемлема! Нам нужно собраться с силами…

Скобелев налил чаю своему политическому наставнику и сказал:

– Деньги соберем.

Кстати, на днях ко мне должен приехать приятель из Баку. Он сын нефтепромышленника и знает моего отца. Он тоже увлекся вроде нашими идеями.

– Баку – место промышленное, и, следовательно, там имеется возможность для усиления нашей деятельности. Два года назад там все бурлило… Проблема России, однако, в крестьянстве. Оно и питает самодержавие… Истребить бы всех крестьян! Оставить только такое количество, которое необходимо для кормления города…

Троцкий сделал паузу и сказал печально:

– Революция провалилась.

Дума распущена, Столыпин лютует… нам ничего не остается, как перегруппироваться здесь, в Европе.

Неожиданно открылась дверь, и появился мужчина с усами, небольшого роста, невзрачный и с оспинами на лице. Он пробубнил тихо приветствие и подошел к самовару налить чаю. После этого он, молча, удалился.