Сохрани Страну Чудес

Можно было, конечно, раздобыть где-нибудь телегу, или найти попутчика, но тогда её отъезд растянулся бы до середины лета. Да и попутчик, скорее всего, довёз бы её до ярмарки, а это всего лишь пятая часть пути. Поэтому она решила взять с собой только небольшой запас еды и несколько дорогих для неё вещей. Фигурку лошади из камня, что стояла теперь в пещере на каменной полке над очагом и…

Вот что удержало её сегодня от ухода! В доме ещё осталось что-то, о чём она забыла. Бутылочка со смертью! По крайней мере надо проверить, что она не разбилась.

Её нельзя оставлять отцу, вдруг он разобьёт её случайно. Какие бы чувства ни разделяли их, Элис не желала ему смерти.

Сумерки окутали кусты и тропинку, и старые липы у ограды. Ночная прохлада уже не напоминала о зиме. Элис чувствовала мягкую землю дороги, ощущение, уже забытое за зиму, и старалась запомнить его. Неизвестно, когда она ещё сможет вернуться сюда. Наверное, это уже будет совсем другая Элис: совсем взрослая, мудрая и решительная. «Как Шейла», – словно подсказал кто-то.

День прошёл в заготовке свежих кореньев и поиску жирных куколок древесного жука. Достаточный запас сушёного мяса уже лежал в дорожном мешке, но, по крайней мере, в первые дни хотелось иметь что-нибудь свежее, а мясо оставить на потом, Элис не хотела тратить время в пути на охоту, ловушки и разделку туш, ведь это остановило бы её продвижение по крайней мере на день, а она надеялась дойти до замка примерно за десять дней. А живые куколки, завёрнутые от жары и света в тряпку и опилки, могли храниться достаточно долго.

Она бесшумно вышла из-за куста, нырнула в проём двери и наткнулась на пучки сухой травы. Отец опять развесил у входа упырник, чтобы не пускать в дом нечисть. Шейла всегда ругала его за это, ведь упырником можно оградиться разве что от борщевика. Ведь всем известно: где растёт упырник – не растёт борщевик на полдня ходу вокруг. Теперь он только в Тёмной лощине и остался. Старшие дети ходят туда лунными ночами чтобы нарвать борща.

По ночам его яд не опасен. Особенно если вернувшись, окатить себя водой из родника. Страшное место… стебли тянутся к луне, словно руки с сотнями пальцев.

Элис прокралась через сени. В темноте сарая зашуршал домовой. Домовой упырника не боится, если рассудить, он и не нечисть вовсе. Скорее, как домашняя скотина, только молока не даёт, и запрягать его нельзя. Дом охраняет, как собака, следит, чтобы в доме всё было хорошо. Ну, и не каждому показывается.