Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

С трепетной осторожностью приняв обгоревший клочок бумаги, исписанный крупным почерком фаворита герцога Орлеанского, он прочёл:

«…ибо она встала между мною и…

…Гиша, а потому король никогда…

…причине вам, монсеньёр, следует…

…больше не встретиться, либо устранить…

…единственный путь…»

С минуту король обдумывал прочитанное, затем произнёс:

– Браво, Маликорн! Вы совершили то, что было бы под силу одному д’Артаньяну: вы совершили невозможное. Бесподобно! И я, в самом деле, не понимаю вашей странной щепетильности; служить королю – почётно, сударь, а служить так, как умеете вы, – почётно вдвойне.

Вы, вероятно, не думали об этом?

– Признаться, думал не раз, государь, иначе и не отважился бы на такое.

– Вы необычайно изобретательны! – продолжал восхищаться король.

Людовику было невдомёк, что упомянутый способ выуживания сведений вовсе не является изобретением Маликорна; более того – что этот метод много лет с успехом используется его же слугами, подкупленными кардиналом Херебиа.

Из содержания драгоценного обрывка письма де Лоррена, несмотря на его туманность, король сумел сделать определённые выводы. Во-первых, что речь в письме шла о принцессе; во-вторых, что шевалье призывает своего покровителя к каким-то действиям, направленным на его возвращение во Францию; в-третьих, эти действия, видимо, нанесут ущерб сестре английского короля, что сейчас недопустимо.

Решив обдумать ситуацию в Фонтенбло, король ещё раз поблагодарил Маликорна и, пришпорив лошадь, направился к четвёртой карете, шторки на которой были отдёрнуты всё то время, что король ехал верхом.

Поравнявшись с экипажем, Людовик осадил коня и приветствовал Атенаис, зардевшуюся от гордости. Её триумф был полным, ибо в противоположном углу кареты сидела Луиза.

Король, искусно намекнув, что отказался от общества Марии-Терезии ради прекрасных глаз маркизы, не стал углублять тему и перевёл разговор в русло празднества. Монтеспан, больше всего на свете ценившая дорогие развлечения, с радостью откликнулась:

– Как, ваше величество, на переезд истрачено пять миллионов?

– Или будет истрачено, маркиза, что не меняет дела.

По крайней мере, так утверждает господин Кольбер, а ведь он в таких делах знаток.

– Я слышала, наш милый суперинтендант уже несколько дней назад отправился в Фонтенбло, чтобы лично руководить приготовлениями.

– Вас не обманули, сударыня, это личная инициатива министра, и весь двор, право, должен быть признателен ему за такое рвение.