Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– О нет, государь, – просиял Маликорн, – я и не помышляю об этом. Совсем наоборот: желание вашего величества видеть меня мужем мадемуазель де Монтале я расцениваю как величайшую милость, какую добрый король может оказать подданному.

– Замечательному, верному подданному, сударь, ибо лишь д’Артаньян и де Сент-Эньян превзошли вас заслугами перед троном. Впрочем, у вас-то всё ещё впереди. Кстати, не расскажете ли о последних новостях?

– Новостях, государь?

– Ну, разумеется. Только что я имел беседу с королевой о перспективах союза с испанцами.

Теперь самое время поговорить об итало-французских сношениях.

– Ах, это.

– Вы начинаете понимать, не так ли?

– Само собой, государь. Мне в самом деле есть что сообщить вашему величеству.

– Я весь внимание, – кивнул Людовик, одновременно делая знак придворным, заметившим гарцующего на коне короля, держаться поодаль, – говорите, сударь.

– По всей видимости, переписка его высочества с шевалье де Лорреном не только не прекратилась, но и ещё более оживилась со времени пребывания монсеньёра при дворе.

– По всей видимости?

– За это время им было получено два письма из Ватикана.

– Вот как?

– Да, государь, два. И смею полагать, именно они сделали принца таким, каковым мы видим его теперь.

– Таким, как теперь? – обернулся Людовик к собеседнику. – То есть наиболее мрачным из всех моих родственников?

– О, я далёк от таких оценок, государь.

– Зато я близок к ним, господин де Маликорн.

Не волнуйтесь, я всё понимаю. Итак, вы полагаете, что хандра моего брата, о которой я устал уже слушать, происходит от каких-то писем?

– Думаю, так.

– Но на каком основании, сударь? Я, конечно, ничуть не сомневаюсь в ваших способностях, а всё же любопытно было бы узнать содержание этих писем. Хотя я, наверное, требую от вас чересчур многого…

– В известной степени – да, государь, – таинственно улыбнулся Маликорн, ничуть не смутившись, – но хотя бы частично, пожалуй…

– Ого! Да вы чародей, сударь! – вскричал король.

 – Так что же?

– Ваше величество, я не рождён дворянином, а потому мне позволительны некоторые действия, несовместимые с… Вы понимаете, я сделал это лишь из любви к вашему величеству.

– Что? Что сделали, господин де Маликорн?

– Не всякую бумагу можно доверить даже пламени, государь, – скромно заметил Маликорн, – иногда в огне сохраняются обрывки…

– О! – только и мог вымолвить король. – О!..