Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– Иезуитского священника?

– Для меня не столь важны религиозные убеждения послов, сколько их политические мотивы, – небрежным и вместе с тем назидательным голосом протянул суперинтендант финансов его величества.

– И эти мотивы?..

– Абсолютно соответствуют интересам французской короны. Вам ли этого не понимать, господин де Лувуа?

– Я не входил в подробное рассмотрение политических устремлений Испании в этой войне, – смутился Лувуа.

– В этом и не было необходимости, – сухо заметил «господин Северный Полюс».

 – Война с Голландией – торговая война, и любые дружественные инициативы соседних держав должны рассматриваться с наибольшей благосклонностью, оставляя приоритет за финансовыми расчётами.

– Что вы и сделали, монсеньёр.

– Не без вашей помощи, любезный господин де Лувуа.

– О, мои заслуги в этом столь скромны… Впрочем, король всё равно не подписал конкордат.

– Вот в этом и заключена одна из тех неожиданностей, к которым вам предстоит ещё привыкнуть на своём посту.

С первой из них вы столкнулись сегодня, милостивый государь, – отчеканил Кольбер.

Лувуа внимательно посмотрел на сидевшего перед ним человека. Что-то в интонациях и поведении Кольбера вызывало его на более откровенный разговор. Он недаром считался одним из самых ловких придворных, а будучи ещё и военным, умел распознавать поле для манёвра. Поэтому, глядя прямо в глаза министру, он спросил:

– Неужели нет никакой возможности избежать подобных неожиданностей либо, если таковая всё-таки свершилась…

– Исправить её, не так ли? – подхватил Кольбер, улыбаясь скорее глазами, чем губами.

 – Что ж, сударь, отвечу вам откровенно: предупредить некоторые поступки его величества нельзя. Но попытаться повлиять на них – пожалуй, да, если…

– Если?.. – поощрительно переспросил Лувуа.

– Если ради этого вовремя объединятся два заинтересованных и умных человека, – твёрдо закончил Кольбер.

– Значит, ещё возможно лишить Пегилена должности?! – воскликнул молодой человек, выдавая себя в порыве восторга.

Это обстоятельство даже постороннего человека могло бы уверить в личной неприязни Лувуа к Лозену. Что говорить о Кольбере, виртуозно сыгравшем на чувствах военного министра?

– Безусловно, – кивнул он.

И, выдержав паузу, продолжал:

– Равно, как и уверить короля в неизбежной необходимости союза с Испанией.