Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– Это устраивает всех, – кивнул герцог д’Аламеда.

Кольбер, страстно желавший перейти от государственных дел к обсуждению собственных, но не смевший говорить в присутствии д’Олива, не находил себе места. Арамис понял это и, сделав мимолётный знак иезуиту, громко сказал:

– Простите, господин суперинтендант, но преподобный отец, не имея, подобно вашему покорному слуге, военной выучки, чувствует себя совершенно разбитым после утомительного путешествия. Если это возможно, не соизволите ли вы освободить его от участия в дальнейшей беседе?

– Ну, разумеется, – заторопился министр и позвонил.

 – Проводите преподобного отца в его апартаменты, – приказал он помощнику, выросшему на пороге.

Как только те покинули кабинет, Кольбер обрёл ясность мысли и с самым невозмутимым видом уселся в кресло, оставленное монахом. Арамис, с большим интересом следивший за его перемещениями, первым нарушил молчание:

– Итак, любезный господин Кольбер, мы остались одни. Давайте поговорим.

XII. Приказ короля

Накануне вечером король вызвал своего любимца – графа де Сент-Эньяна, который не замедлил явиться на зов с набором свежих сплетен.

Людовик, слушавший дворцовую хронику вполуха со скучающим видом, внезапно оживился при упоминании об очередном столкновении Фронтенака с де Вардом.

– Эти двое положительно выводят меня из терпения. Не о них ли толковал ты мне около недели назад?

– У вашего величества прекрасная память, – не слишком тонко польстил Сент-Эньян.

– Они вроде не поделили мундир де Лозена?

– Что-то похожее на то, государь.

– В чём же было дело?

– Но…

– Довольно тайн, сударь! В прошлый раз я не стал вникать в суть, сочтя это случайностью. Но, если стычки повторяются, если им тесно вдвоём при дворе, если им, наконец, так необходимо зарезать друг друга, я желаю знать хотя бы – почему? Король я или нет?

– Виноват, государь.

– Говори.

– Насколько мне известно, поводом к ссоре послужил вовсе не сам барон и, уж конечно, не его плащ.

– Даже так! Меня обманули? Меня?!

– Как можно, государь! Вашему величеству вполне достоверно изложили форму имевшего место объяснения.

– Форму?

– Или, если угодно, личину. Личина же и причина, как известно, две разные вещи, государь.

– Справедливо, хотя и несколько дерзко. В чём же причина ссоры?

– Прошлой или нынешней?

– А разве у них разные причины?

– Прошу прощения, ваше величество. Причина действительно одна.

– Я так и думал.