Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

Выдержав паузу, он, как бы размышляя вслух, заметил:

– А я-то, признаться, полагал, будто Людовик Четырнадцатый умеет просчитывать любые комбинации на много ходов вперёд…

Хладнокровие Арамиса и собственное отчаяние на мгновение помутили разум Кольбера, он буквально взорвался:

– Ах, монсеньёр, да знаете ли вы так же хорошо, как я, человека, с которым мы оба имеем дело? Знаете ли вы его пристрастие к эффектам, оплаченным любою ценой?.. Знаете ли вы… – он умолк на полуслове, не в силах продолжать.

Великий финансист съёжился в своём кресле, как ребёнок.

Генерал ордена услышал достаточно; медленно выпрямившись и хищно подавшись вперёд, он вкрадчиво спросил:

– Какая сумма вам необходима?

– Четыре миллиона, – встрепенулся Кольбер.

– Они могут поступить в ваше распоряжение уже завтра в это же время.

Кольбер закрыл глаза: он никогда ещё не чувствовал себя до такой степени счастливым. Ни арест Фуке, ни собственное назначение на должность суперинтенданта не шли в сравнение с нахлынувшими на него чувствами.

Из царства грёз его вырвал властный голос герцога д’Аламеда:

– Взамен я ожидаю от вас одной услуги.

Кольбер вздрогнул и уставился на сидящего перед ним человека непонимающим взглядом, в котором мелькнула паника.

– Не беспокойтесь, сударь, – мрачно улыбнулся Арамис, – моя просьба не касается предмета порученных мне переговоров. Я не потребую ключей от крепости.

– Чего же вы хотите, монсеньёр?

– Очень малого и вместе с тем – очень многого.

– Однако будет ли это в моих…

– Это вполне в ваших силах.

К тому же, – добавил Арамис, – моё желание отнюдь не разорительно, в отличие от королевских запросов. Итак?

– Итак, я согласен, монсеньёр.

– Но вы ещё не слыхали моего условия.

– Вы чересчур порядочны, чтобы требовать чего-либо противного чести, и чересчур мудры – чтобы желать невозможного. Я внимательно слушаю вас, господин д’Аламеда.

– Браво, господин Кольбер! Вы великий человек. Будьте уверены: вы не раскаетесь в своих словах.

– Я слушаю вас, – повторил суперинтендант.

– Знаком ли вам исповедник её величества, сударь? – спросил Арамис.

– Вы имеете в виду преподобного Паскаля, монсеньёр?

– Именно его. Давно ли он состоит при королеве?

– Уже седьмой год.

«Иными словами – с того времени, как король начал крутить с Лавальер…» – подумал генерал ордена. Вслух же рассчитанно медленно произнёс:

– Так вот, любезный господин суперинтендант. Я желаю иметь право назначить королеве нового духовника.