Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– О монсеньёр, – полушёпотом обратился к нему иезуит по-итальянски, – знаете ли вы, о чём в эти минуты рассуждают придворные короля Людовика?

– Могу себе представить, – тихим голосом равнодушно ответил генерал на чистейшем римском наречии, – наверняка о нас с вами, преподобный отец. Это так понятно: ведь не каждый день ко двору являются послы. Хотя, – улыбнулся он, – как раз испанские амбассадоры что-то зачастили, и это также прекрасный повод посудачить. В общем, они говорят о нас, не так ли?

– Нет, монсеньёр, не о нас с вами, а исключительно о вас.

– Странно. Я-то скорее склонен был полагать, что только о вас, преподобный отец, ибо вас-то они знают и помнят.

– Несмотря на это, персона Арамиса занимает их куда больше простого священника.

Впервые за годы своего всемогущества магистр общества Иисуса утратил самообладание.

– Какое имя вы сейчас произнесли? – спросил он внезапно изменившимся голосом.

Иезуит ощутил внезапно подступивший к горлу ком. Набравшись храбрости, он сказал:

– Я никогда не осмелился бы сказать то, о чём обязан молчать, но когда это имя обсуждается на каждом шагу решительно всеми…

– Как! – гневно воскликнул Арамис.

– Все, монсеньёр, – неумолимо повторил д’Олива.

– Что вы слышали? – взяв себя в руки, снова тихо спросил генерал.

– К сожалению, немногое. Всё же из услышанного можно сделать определённые выводы.

– Какие?

– Я заключаю, что известно практически всё.

– Обо мне?

– О вас и о ваших старинных друзьях. Пока меня провожали сюда, я успел расслышать имена маршала д’Артаньяна и графа де Ла Фер…

Арамис стиснул зубы и смежил дрожащие веки.

– Дважды до меня донеслось имя кардинала де Реца и, кажется, название какой-то крепости.

Арамис широко распахнул глаза и быстро спросил:

– Шарантон?

– Точно так, монсеньёр. Теперь я вспомнил точную фразу: «битва под Шарантоном».

«Невероятно, – размышлял Арамис, – откуда могли узнать все эти бездельники про Шатильона? А про дуэль с коадъютором? Гонди слишком любит себя, чтобы хвастать собственным поражением.

Словно проникнул в мысли генерала, монах промолвил:

– Не знаю, поможет ли это прояснить ситуацию, но один из придворных в разговоре с лейтенантом охраны сослался на графа де Сент-Эньяна.

– А! – воскликнул герцог д’Аламеда.