Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– А! – невольно воскликнул Кольбер, меняясь в лице: он уловил многообещающий оттенок, которым посол выделил слово «четыре». – Вы правы, монсеньёр, где была моя голова, я и забыл. Прошу прощения, – и министр поспешно удалился.

Герцог д’Аламеда проводил его взглядом, а когда обернулся, перед ним стоял молодой дворянин с красивым, но злым лицом. Прежде чем тот успел открыть рот, Арамис отметил его нервное напряжение, а также припомнил его имя.

– Сударь, – нарочито вызывающим тоном начал молодой человек, – я искал встречи с вами.

– Чему обязан такой честью, господин де Вард? – спокойно осведомился Арамис.

Отец д’Олива, почуявший угрозу, волнами исходившую от мрачной фигуры де Варда, приблизился и встал позади начальника. Несколько опешивший было де Вард быстро пришёл в себя и продолжал:

– Как, сударь, вы соблаговолили узнать меня?

– Я не мог этого сделать, ибо никогда не был знаком с вами. Но я узнал в вас сына вашего отца.

Граф побледнел.

– Надо же, какая честь для нашего дома! Оказывается, мой отец знавал самого герцога д’Аламеда. А может, у него тогда было другое имя? Может, он тогда не был столь непомерно знатен?

– Всё возможно, сударь, – вкрадчиво отвечал Арамис.

Монах недоумённо внимал этой странной беседе, в ходе которой генерал иезуитов ни разу не среагировал на дерзость де Варда. Казалось, даже обычная непроницаемая холодность покинула Арамиса: он был воплощённой любезностью.

Придворные, также услышавшие обрывки разговора, который сам зачинщик ссоры стремился сделать всеобщим достоянием, стали постепенно придвигаться ближе.

– Возможно! – вскричал граф. – Другими словами, это так и было. И вы, Арамис – так ведь вас звали в те времена? – вы преследовали моего отца подлыми, низкими интригами.

– Граф, это речь французского дворянина?

– Это моя речь, а если кто-то находит в ней что-то предосудительное, то он, сам будучи дворянином, находит и ответ.

– Под ответом вы подразумеваете удар шпагой, не так ли? – простодушно уточнил Арамис.

– Извольте понимать как угодно, – высокомерно заявил граф.

– В таком случае я изволю понять ваши слова единственно верным образом, а именно – как вызов. А воспринимая их так, не могу не заметить вам, что посол – особа священная. Ах, господин де Вард, вам следовало бы помнить об этом. Я-то думал, что нахожусь при галантнейшем дворе.