Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– И при отважнейшем, сударь, – нетерпеливо прервал его де Вард, – а потому стоит ли ссылаться на обычаи, когда ваша миссия столь блестяще завершена? И это речь испанского дворянина? Будет вам! Я ведь не господин де Лозен, и говорю с вами не от имени короля, для которого вы и впрямь неприкосновенны. Но между дворянами иной сказ, не так ли?

– Не думаю, граф, не думаю. А впрочем, пусть так. Поговорим как дворяне, сколь ни затруднительно мне это с вами. Но… оставим предубеждения. Довожу до вашего сведения, господин де Вард, что, даже перестав быть послом как таковым, я всё же не принадлежу себе, ибо являюсь исполнителем завещания моего друга.

– А-а!..

– Да-да, друга, граф, как бы чуждо ни было это слово для вашего слуха. Вы, может, хотите и к этому что-то добавить?

– Очень хочу. Из-за него-то, из-за этого вашего друга, я и бросаю вам вызов.

– Бросаете вызов? – вскинул брови Арамис. – Но, как я слышал, дуэли во Франции под запретом?

– Ого! Вы, кажется, вздумали учить меня?

– Ничуть, просто припомнил эдикты.

– Вы, очевидно, беспокоитесь об этом даже больше меня, сударь, а ведь вы, как было верно замечено, особа неприкосновенная, – ядовито сказал де Вард. – Не вообразили ли вы себя капитаном мушкетёров, который, сам имея на счету чёрт знает сколько дуэлей, постоянно цеплялся к дуэлянтам? Но вы, герцог, вы не господин д’Арт…

– Довольно, граф! – воскликнул герцог д’Аламеда, впервые обнаруживая признаки гнева и властным движением вскидывая руку.

И тут произошло невероятное: голос де Варда неожиданно сорвался на хрип. Дрожа всем телом, он вытаращенными глазами, полными ужаса, уставился на Арамиса, который, не меняя невозмутимого выражения лица, стоял перед ним всё в той же величественной позе. Свидетели этой удивительной метаморфозы в полнейшем недоумении наблюдали за тем, как де Вард, невероятным усилием воли подавив дрожь, сначала униженно склонился перед послом, а потом, бормоча извинения, вышел из зала.

– Чёрт меня побери… – озадаченно обратился Пегилен к Сент-Эньяну, – чёрт меня побери, если я хоть что-нибудь понимаю.

– А почему, барон? – обеспокоенно спросил Сент-Эньян. – Ведь герцог, как мне показалось, просто поправил парик, вот и всё.

– Кто знает, – попытался улыбнуться барон де Лозен, – может, у него волшебный парик.

– Не думаю, – рассеянно произнёс адъютант его величества.