Ундинки

Ох и переживает он, на что я старая, а сердце рвется такое видеть. Его словно изнутри кто огнем жжет. А он терпит. Ради дочки. На ноги теперь одному ее поставить нужно. Я ему водки поставила, а он две рюмки подряд выпил и бутылку мне отдает. Я, говорит, больше двух за день не пью, я жене обещал. Вона как. А потом помолчал, да и заплакал. Страшно так. Глаза красные, сухие, а сам плачет сидит. Без слез. Страшнее ничего в жизни не видала я, бабоньки. Ундина, говорит, меня не любила. Почему, спрашивает, Акимовна, чем я ей плох был, вона чё, не любила, ишь ты.

У меня аж сердце перевернулась. Что ж ты, сынок, говорю, так не может быть. Любила, конечно. Иначе бы жить с тобой не стала и дитё от тебя рожать. Ундинка вон какая была баба горячая, не стала бы она жить так, как ей не нравится. Ну, кто знает. Тут уж ничего не поделаешь. Нет уже нашей Ундинки. Хорошая баба была. Федора в люди вывела, а то сидел все в избе своей или в сторожке, как юродивый. И сама везде в деревне, то тут, то там, как вихрь. Громкоголосая, смеется, щеки румяные. А как она Ваське меж глаз зарядила, чтоб не пил, помните? Федор в чужую жизнь не лез, а Ундинка сразу меж глаз зарядила и враз вылечила. Рука у ей ох и тяжелая была. Да, такая вот любовь иногда случается под закат лет, девки.

Федор назвал дочку Ундиной. Выросла она и в город уехала, на врача учиться. А потом вернулась обратно. Уже с мужем. И беременная.

Дочку свою тоже Ундиной назвала. Отец просил. Уже старый стал. Раньше времени постарел. Почти все время на кладбище жил, в сторожке.

Местные часто его по вечерам на могиле Ундины видели. Сидел на лавочке и разговаривал с ней, как с живой. Говорил, что на самом деле к нему жена приходит. Просто умирать пока не разрешает. Как даст добро, говорит, так и помру. Внучка еще маленькая, говорит, ей деда нужен.

Так и помер там, на лавочке, через два года. А деревню потом местные стали Ундинками называть. Так и прижилось. Названия такого на карте нет. А люди говорят.

Бюро находок

В бюро находок обнаружились самокат, детский трехколесный велосипед, хозяйственная сумка, синий мячик и мальчик пяти лет с черным котом на руках.

– Как, говоришь, тебя зовут? – спрашивала служащая Зоя Федоровна, обмахиваясь журналом пожарной безопасности.

– Меня Слава зовут. А со мной Егорка.

– Еще и Егорка? – женщина приложила руку к груди и замерла. – Где?

– Вот же он, у меня на руках, – мальчик погладил кота.

– Ах, кот! Ну, дружочек, и напугал ты меня.