Приливный захват

– У мальков есть какой-то способ защиты? – поинтересовался Павел.

– Смотрите, смотрите… – не стал ничего объяснять Лускер.

Можно было, конечно, попросить начальника колонии вернуться на станцию и посмотреть проход мальков через зеленую зону Терминатора в записи. Но Лускер решил, что это нужно видеть обязательно своими глазами, и Павел не стал спорить, тем более что ни на один вопрос, заданный Павлом, Лускер ни разу прямо не ответил и, похоже, пока не собирался отвечать. Черт с тобой, подумал Павел, поглазею пока.

Почему бы, в самом деле, и не побыть туристом один день. Будет что рассказывать девчонкам в баре по возвращении из командировки.

Сначала казалось, что внизу ничего особенного не происходит. В сумерках прожектор шаттла выхватывал нагромождения зелено-синего льда, проглядывающего местами из-под снега. Мертвая поверхность, мертвее только обратная сторона Терминатора, оставшаяся за спиной. С тех времен, когда планета остановила свое вращение, там никогда не было дня.

Там даже льда нет, только голый камень. Над камнем – ночь длиною в миллиарды лет.

Шельфовые льды остались далеко позади, сейчас шаттл летел над краем стокового ледника, изуродованного огромными наплывами и трещинами. Они направлялись к обрыву, куда по глубоким трещинам прокладывали русла ручьи, сливающиеся в реки. А с ледяными реками – мальки, вылупившиеся из ажурных икринок. Их движение не было похоже ни на лавину, ни на сель, оно было слишком организованным, если можно так сказать.

Мальки песочников не тонули, они держались пенной шапкой на поверхности воды и время от времени эта шапка вдруг вскипала, пузырилась, начинала яростно бурлить и плеваться брызгами, и также внезапно успокаивалась.

Через некоторое время под шаттлом показалась темная вода с айсбергами, торчавшими в ней, как разномастные маршмеллоу в ледяном чае. В тех местах, где реки, несущие на себе мальков, водопадами рушились вниз, что-то происходило.

Лускер повел шаттл на снижение и Павел увидел, что у поверхности воды снуют какие-то твари. Обтекаемых форм крабы, каракатицы или медузы, или что-то, чему он не мог подобрать аналога и названия.

Твари жрали. Они зарывались в мутные потоки мальков, рыскали во все стороны, быстро дрались и тут же кидались жрать опять. Пир горой, сказал про себя Павел. Смотреть на это было почему-то неприятно, но он не мог оторвать глаз от гомерического зрелища.