Грехи наших отцов

Бёрье бегает по двору. Наконец решается позвать:

– Папа!

По-шведски и по-фински.

Нет ответа в белой ночи. Где-то у воды хлопает крыльями птица. Много лет спустя он поймет, что в этой точке жизнь разделилась на два русла. И какая-то часть Бёрье так и осталась там, на берегу, звать отца.

* * *

Судмедэксперт Ларс Похьянен первым вошел в прозекторскую и опустился на свой табурет с колесиками, оставив Бёрье Стрёма стоять у стола, на котором лежали останки его отца. Бёрье внимательно рассматривал татуировки.

– Боже… – Сглотнул. – Вы здесь, наверное, и не к такому привыкли?

Похьянен прокашлялся.

– Да, я здесь всего и насмотрелся, и нанюхался.

– Грудь прострелена, – тихо заметил Бёрье Стрём. – Но чем он занимался? Что говорит полиция?

– Полиция? – переспросил Похьянен. – Ничего не говорит. Убийство имеет срок давности.

Бёрье Стрём почесал кулаком голову – как медведь.

– Срок давности? Я туговато соображаю… неудивительно после стольких ударов по голове… но я не знал, что для убийств предусмотрены сроки давности.

Лицо Похьянена сжалось, так что он стал похож на лемминга.

– Вы правы, но только в отношении убийств, совершенных после тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Закон вышел шесть лет назад, в две тысячи десятом году, чтобы отменить срок давности для убийства Пальме. В отношении преступлений, совершенных до тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, все осталось по-старому.

– Понимаю. – Стрём криво улыбнулся.

Похьянен подкатил к скамье с одеждой покойного, взял из кучи рубаху.

– Узнаёте?

Несколько секунд Бёрье Стрём смотрел на рубаху в сине-белую клетку.

– Да, это его.

Голос сорвался. В лице что-то дрогнуло.

Похьянен ждал. Неужели все-таки разрыдается? Сам он был не из тех, у кого глаза на мокром месте. Разве что когда смотрел по телевизору передачи о прошлых спортивных достижениях или об американцах, искавших в Швеции свои корни.

Он хотел было похлопать Бёрье Стрёма по плечу, но вовремя сунул руки в карманы. Сжал кулаки и продолжал сжимать, как учил Ребекку. Похьянен видел, как Бёрье Стрём сопротивляется самому себе. Как приподнимает сжатые кулаки, словно чтобы защитить голову, торс. Ну или сердце, если уж на то пошло.

Гард бессилен против такого рода ударов, потому что противник внутри.

– Не спешите. – Похьянен сделал движение встать. – Я буду там, – показал на дверь комнаты отдыха.