Грехи наших отцов

«Не обращай внимания». Он и не думал обращать. «Всем, чье мнение мне дорого, ты понравился». Кристер не знал этих людей, и его совершенно не заботило, любят его или ненавидят. «Большинство считает, что ты – чудо».

Но было нечто, что злило Кристера еще больше – «Красота внутри». Тогда Марит написала слишком много подобных комментариев – что он горный спасатель и так далее. Кинолог и воспитывает мальчика с психической травмой. Как будто выставила Кристера на продажу…

Он открыл дверь и оказался в ее объятиях.

Обвивая руки вокруг ее шеи, подумал, что ему страшно повезло. Марит выглядела просто фантастически. Кристер пожалел, что согласился взять Снурриса. Хотя это Сиввинг, а не Ребекка, просил его помощи.

Собаки приветствовали Марит, но не особенно задержались возле нее. Тут же побежали проверять миски, не дав даже приласкать себя как следует. Сколько раз Марит обижалась на них за привязанность к одному-единственному хозяину…

Кристер поцеловал Марит, компенсируя собачью холодность.

– Дорогой, пока ты не снял ботинки, подбери, пожалуйста, окурок, – попросила она.

 – Я видела, как Ребекка выбросила его из окна машины. Один окурок уничтожает все микроорганизмы в пяти литрах грунтовых вод.

Кристер отыскал окурок и отправил его в мусорное ведро. Вспомнил, что от Ребекки сильно пахло мятной жвачкой. Неужели Марит вообразила себе, что они целовались?

* * *

Наступил Час Волка, отделяющий ночь от рассветных сумерек, – время, на которое приходился больше всего смертей и рождений.

Немцы называют его еще Hundewache – «Собачья вахта», когда на небе восходит Собачья звезда – Сириус. А в Библии это Час Петуха, когда апостол Петр трижды отрекся от Господа, прежде чем успел пропеть петух.

Бёрье Стрём проснулся в гостиничном номере от подземного грохота. До половины четвертого лежал без сна, а потом вскочил и выбежал в светлую ночь. Солнце уже поднималось. Бёрье косился на свою длинноногую тень. С дорог уже сошел снег, но гравий, которым присыпали зимой тротуары, еще хрустел под ногами, затрудняя пробежку даже по асфальту.

Первые километры дались особенно тяжело, все тело болело. С возрастом разогнать в нем кровь требовало все больше времени.

Оставив город за спиной, Бёрье взял курс на Луоссаваару, старую шахтерскую гору. Туда перенесут часть городских домов из оползневой зоны. Шахта разрастается, медленно пожирает город. Скоро Кируна провалится под землю. Но руда нужна, и молодежи нужна работа. Это Бёрье понимает.