Грехи наших отцов

Подъем все круче, и он думает об отце, который столько лет пролежал в морозильнике на острове. Бёрье должен выяснить, что случилось. Если, конечно, такое возможно. Что, если все, кто знает правду, мертвы? Как этот город – главный свидетель прошлого, который скоро превратится в щебень…

Бёрье бежит, переставляет ноги, пока они не становятся мягкими, как спагетти. Он помнит первую заповедь Ниркина-Юссе – бегай, лучше по болотам или глубокому снегу.

Август 1962 года

– Значит, ты парень Раймо… – повторяет темноволосый тренер.

 – И тоже умеешь боксировать?

– Чуть-чуть.

Бёрье едва осмеливается бросить взгляд на мужское царство.

– Эй, парень! – кричит ему один с ринга. – Иди сюда и покажи, на что способен.

Он и оба тренера еще некоторое время разглядывают Бёрье, между тем как остальные возвращаются к своим занятиям – прыгают через скакалки и бьют по кожаным грушам. Бёрье не смеет дышать. У него странное чувство, будто здесь и сейчас решается его судьба. Что, если мужчины пожмут плечами и скажут что-то вроде «о’кей, парень, ступай-ка ты лучше домой»? Бёрье боится этого больше смерти.

Тот, который пониже ростом и с боксерским носом, откашливается:

– Что, отец так и не объявился?

Бёрье качает головой.

– Он учил меня бить по мешку.

– Хочешь попробовать? – спрашивает Сису-Сикке. – Я дам тебе отцовские перчатки. Только немного подтяну завязки, чтобы они тебе подошли.

И вот Бёрье бьет по мешку. Поначалу изо всей силы, поскольку думает, что они на него смотрят.

Но это кончается тем, что мешок чуть не сбивает его с ног. Руки дрожат от напряжения, но Бёрье все равно. В следующем раунде с мешком он старается бить легче. Ведь мешок ему не враг. Тело помнит отцовские уроки: джеб – хук – апперкот – джеб – джеб – прямой правый.

За весь вечер никто не сказал ему ни слова. В зале Бёрье самый младший. Остальные от пятнадцати лет и старше, но есть и такие, как отец. Они взмокли от пота, как будто голыми стояли под дождем. Ими занимаются тренеры. В какой-то момент Бёрье тоже начинает чувствовать на себе чей-то взгляд.

Оборачивается – но Сису-Сикке и Ниркин-Юссе оба смотрят на секундомеры.

Вдруг Сису-Сикке оказывается рядом и кладет ему руку на плечо.

– На сегодня достаточно, – говорит он.

И помогает Бёрье снять перчатки, осторожно высвобождая запястья из завязок.

В теле приятная усталость. Им занимаются, и при этом не держат за ребенка.

– Хочешь вернуться? – слышит Бёрье вопрос Сису-Сикке.

Кивает.