Бодуненц forever

В качестве компенсации обязуюсь сложить песенную оду об этом прекрасном событии. Благодаря открывшемуся поэтическому дару. Прискорбно, что и мой подававший большие спортивные надежды ученик, Глеб, в больничке… Посему все наши чаянья и помыслы связаны исключительно с новым мастером по столярному делу, товарищем Важником! Учитывая его блестящую характеристику с предыдущего места работы! Поприветствуем же нашу талантливую молодежь!

И он, садясь, ласково потрепал Сеню по спине.

– Надо сдерживать животные инстинкты! – блеснули глазами Их Величество во время обратного приземления Проктера на стул.

Сеня «последовал примеру мастера» и также «звучно» встал со своего места. Сначала смутился, а потом сделал вид, что нашел что-то в кармане.

– «Уж небо осенью дышало…» – удачно ввернул аллегорию Проктер.

– Я тоже сегодня на завтрак откушал гороховый фрэш (зеленый горошек + горошек полевой + мозговой + мышиный + нут + маш + конские бобы, прим. автора), но ведь сдерживаю себя! – тактично заметил Кольцов.

– Нет, только на собственные силы! И только на них! – сделал Важник обиженное лицо и плюхнулся на место.

– Но никогда на «допинг»! – остроумно откликнулся на очередной звучок водитель директора Михайло Потапыч.

– Научитесь владеть собой! – нудно затянул старую песню директор, когда в Серега Кометов, привстав, в третий раз потянулся рукой, чтобы подлить себе винца из бутылки.

Их Величество чуть не заплакали от обиды, что никто и никак не реагирует на Их замечания, особенно, когда завхоз Альберт Силыч нагнулся за упавшим огурцом, а сварщик Кутепов стал беспричинно ерзать на стуле.

– Давайте сейчас все выпустим «джина»! – не унимался Кольцов.

Но звуки продолжали следовать один за другим: после кампари наступило всеобщее оживление.

– Вы сегодня просто сатанисты какие-то! – вспылил Кольцов, решив, что, очевидно, проявилось массовое отравление салатом «оливье» на вчерашнем «форуме».

– Так как же нам выиграть у стройтреста? С подобным расстройством желудка? Есть ли шансы? Что думают по этому поводу наши специалисты? – и директор повернулся в сторону Аделаиды Викторовны.

Старший методист не стала рисковать репутацией и произнесла:

– Разрешите, я скажу сидя.

Аделаида Викторовна поползла вместе со стулом к шкафу с документами в другом углу кабинета. Там у нее лежала трехтомная аналитическая записка.