Тополь

– К вам с Адерин?! – вырвалось у меня почти грубо.

– Она моя жена, – непринужденно объяснил Бран, словно не замечая во мне перемены.

Ошарашено кивнув, я во второй раз пожал сухую и костлявую, но крепкую, как прут, руку.

Пожалуй, такой она была и раньше, когда вместе с будущим верховным лекарем мы стреляли из пращей в соек, когда мы учились колоть дрова, когда мы карабкались на крыши и скакали по кровлям родного города.

III

Каждый из жителей Утеса по той или иной причине был привязан к главному зданию незримой нитью, вследствие чего его порог оставался нетронутым лишь в ночные часы.

И, естественно, любой желающий решить свои вопросы с властью как можно скорее, устремлялся на площадь в ранние часы, дабы обогнать других челобитчиков. Поэтому не было ничего удивительного, что когда мне, наконец, удалось добраться до размашистого дубового створа ратушных дверей, тот уже основательно успел зарасти шерстью лохматых голов и рубищ, свалявшейся в хвост, что упирался в торговые ряды. Тем не менее, я уверенно направился к истоку этого чумазого ручья. Левая дверь оставалась заперта для ограничения потока, в то время как по обе стороны от проема правой за порядком следили два спешенных всадника. Едва я приблизился к стражам, те, не уделяя никакого внимания моей наружности чтеца, окатили меня привычным: «В очередь, падаль!», а один из них потянулся к бичу. Зная, что любые объяснения будут бесполезны и даже могут стоить мне нескольких шрамов, я молча выхватил из-под полы плаща свиток, скрепленный добротным сургучом с печатью. Разглядев печать, всадник убрал руку от кнута, и также ни говоря не слова, оттолкнул от прохода парочку просителей, жестом указав мне не задерживаться. В ноздри привычно ударил удушливый запах пота и плесени. Просторный мрачный зал ратуши, открывавшийся за дверьми, был испещрен сыпью конторок писарей. Повинуясь усвоенному с юных лет распорядку, между ними, словно между сотами, вертелся однообразно жужжащий рой людей, в этом чудесном месте превращавшихся в придатки к делам и тяжбам, с которыми они пришли. Здесь получали разрешение на житье и труд, вступали в права наследника, просили о разводе, заявляли о краже или убийстве, доносили на соседа.