Тополь

Обитатель горницы, хмурый скрюченный человечек преклонных лет, вероятно, достаточно приглядевшись ко мне, протараторил:

– Господин Арфир-чтец, не так ли?

– К вашим услугам, – ответил я, приблизившись к столу.

– Я спрашивал вас не об услугах, а о вашем имени, – сухо процедил советник, – впрочем, будем считать, что вы тот, кем назвались. Можете присесть, не обязательно нависать надо мной.

Я слегка растерялся: присесть было некуда.

С удовольствием проследив за моим недоумением, старик ткнул пальцем в направлении окна.

И, действительно, где-то между ним и конторкой я обнаружил крохотную скамью. Опустившись на нее, я сравнялся ростом со столешницей, заняв достаточно странное положение. Мой нос чуть не уперся в колени, спина согнулась, ноги почти сразу начали затекать и, кроме того, теперь, чтобы смотреть на собеседника, мне приходилось выгибать из такого положения шею. В свою очередь добившись полного неудобства для посетителя, советник приободрился и, наконец, приступил к делу.

– Итак, господин чтец, как долго вы пребываете на Утесе?

– С сегодняшнего утра.

– Цель вашего приезда?

– Личная беседа с владыкой по вопросу, беспокоящему Братство Чтецов. Мои полномочия представителя Братства и прошение о встрече здесь. (Я протянул к столешнице свиток с сургучом).

Советник прищурился. Он с неохотой принял свиток дрожащими узловатыми пальцами. В отличие от подчиненных старик воспринял печать спокойно. Сломав ее ловким щелчком, он раскатал лист и суетливо, но внимательно пробежался по нему глазами, придерживая его одной рукой, а вторую зачем-то прижимая к пояснице.

– Владыка тяжело болен, – благоговейно вздохнул он. – В ближайший месяц никакие встречи с ним невозможны. Единственные, кому дозволено приближаться к нему, – это слуги и лекаря, а уж никоим образом не чтецы, поэтому я отказываю вам в прошении. Однако, как советник по духовным делам, я мог бы заслушать ваши вопросы.

– Когда у человека серьезное недомогание, мне думается, чтец как раз тот, кого можно допустить к больному помимо лекарей и слуг, – заметил я.

 – Мне поручено обсудить дела лично с владыкой и ни с кем иным, поэтому и я даю отказ на ваше предложение. Я буду взывать о том, чтобы хворь оставила правителя, и, если отсрочка для повторного прошения равна месяцу, значит, я подожду этот срок.

– Для этого вам необходимо дозволение на проживание, – ухмыльнулся чиновник. – Вы им располагаете?

– Оно мне не требуется, – отрезал я. – Утес – моя родина.