Тополь

– Если это вопрос ко мне, Арф, то тут я тебе не помощник, – холодно ответил верховный лекарь.

– Что же ты даже ни разу не заглядывал? – притворно удивился я.

– Ни в щель, ни в скважину, Арф. Я стараюсь избегать бессмысленных занятий.

– И ко мне не придешь? – спросил я напрямик.

– Для меня достаточно говорить с тобой как с другом, чтецы же мне не требуются.

Я вздохнул и встал со своего кресла.

– Тогда позволь спросить по-дружески, – сказал я, подойдя к очагу, – как ты объясняешь то, что теперь происходит на Утесе?

– На Утесе, как тебе известно, постоянно что-нибудь происходит.

– Ты знаешь, о чем я, Бран. О сером бедствии.

– Серая болезнь неизлечима и чрезвычайно заразна, друг мой. К нам она пришла, по всей видимости, из-за моря. Чтобы преградить путь недугу владыка повелел отделить подгорный участок города укреплением, прозванным впоследствии Изгородью, и собрать там всех зараженных, допустив вход лишь лекарям. В данное время я и мои помощники облегчаем страдания несчастных обитателей этого участка вплоть до окончания лечения.

Вот мое объяснение происходящему. Полагаю, единственно возможное объяснение.

– До окончания лечения, – повторил я за лекарем, – а тебе бывает жаль их до окончания лечения?

На кратчайший миг Бран промедлил, но тут же в языках каминного пламени я разглядел на его бледном лице ухмылку.

– Да, Арф, в какой-то мере я жалею их.

– В той же, в какой жалел ту девочку, дочь Брохвела?

– Понимаю, к чему ты клонишь, – произнес лекарь ровно.

 – Тебе претит, что я не гнушался лжи, выбиваясь в люди?

– Претит, Бран?! – взорвался я. – Ты не просто не гнушался лжи, ты построил всю свою жизнь на ней! Неужели ты не понимаешь, что это путь к гибели?!

– Отнюдь, – до жути веселым голосом возразил лекарь. – Это путь к процветанию. Тебе известно, почему я никогда не принимал россказней о Кариде? Потому что они утверждают, будто существует некая постоянная истина в виде Вышнего и его уроков, но прелесть жизни в том, что никакой истины нет.

Тот мир, в котором мне и тебе приходится копошиться всякий раз, как мы открываем глаза, просыпаясь, основан не на истине, а на лжи. Мы впитываем ее суть с молоком матери, мы начинаем лгать с раннего детства, уже малышами понимая, как много выгод таит обман, сперва не умеючи, затем совершенствуясь в этом ремесле, и верх держит тот, кто достигает мастерства.

– Ты воспеваешь семя, из которого растет зависть, ненависть, боль, насилие…

– Именно, именно, Арф.