Тополь

Богатые знания, почерпнутые Мирвином до ссылки в лес из книг, и десять лет опыта жизни на грани смерти вкупе с даром собеседника делали его тем, чего жаждет, хотя и не сознается, любой отрок – образцом. Никто не поверил бы, но имея на меня огромное влияние, отшельник не призывал юного товарища к уходу в Братство, однако он заразил меня своим миропониманием, создал почву, на которой должен был взрасти не новый оружейник, а чтец. Решение я принял сам.

Сад был все так же изумительно красив. Умирая и рождаясь каждый год, его стволы, кроны и стебли как будто подминали под себя собственную смерть, превращая ее в нечто столь же заурядное, как купание или стрижка.

Двенадцать смертей и двенадцать рождений протекли для него незримо, тогда как люди, гордо расхаживающие по нему, старели, безнадежно несясь от одного мучительного начала к одному мучительному концу.

Хозяина не пришлось долго разыскивать. Еще не дойдя до землянки, я услышал знакомое насвистывание. Через мгновение из чащи появился и сам свистун.

Его длинное скрюченное тело покрывало серое холщовое рубище, заткнутое в заплатанные шерстяные штаны. На плечах восседала сильно поношенная медвежья шкура. Но сильней чем в одежде возраст проявлялся в ее владельце. Я прощался со зрелым человеком, теперь же передо мной был старик. К седине волос и бороды добавлялся горб, руки и голова заметно тряслись, и, конечно, прежний отшельник раньше почувствовал бы мое приближение. Песчинку помешкав, зрачки лесника резко устремились на меня из-под густых бровей.

– А вот и ты, Арфир, – поздоровался Мирвин так, будто мы расстались свечу назад. – Пойдем в дом. Я вот грибочков набрал, как раз угощу.

Старик весело помахал перед собой доверху набитым лукошком.

Как повелось с первого посещения, я поприветствовал землянку нечаянным свиданием лба с черенком мирвиновой сохи. Рот непроизвольно извлек бранное слово, и мне пришлось извиниться за него перед Каридом.

– Ну, даже в темноте видеть не научили, – рассмеялся Мирвин, разжигая очаг, – и зачем уезжал, спрашивается?

– Язык ваш по-прежнему не промах, – прокряхтел я в ответ, устраиваясь на привычной лавке.

 – А я ведь и не надеялся застать Мирвина-садовника.

– Лжешь, юноша! – шутливо вскричал лесник. – Всю дорогу только и уповал на нашу встречу. Читать в родном городе, когда вокруг столько знакомых, которых ты знал полжизни и не знал полжизни, как тут не заявиться к дряхлому садовнику?

– У вас что, личные соглядатаи в городе? – растерялся я.