Портрет Дориана Грея. Перевод Алексея Козлова

Наведайтесь как-нибудь ко мне на Кёрзон-стрит. В пять часов я почти всегда торчу дома. Только оставьте записочку, если захочется зайти. Было бы очень обидно, если бы вы не застали меня.

– Бэзил! – заволновался Дориан Грей, – Если лорд Генри Уоттон покинет нас, то и я не останусь здесь. У вас всегда во время работы рот на замке, а торчать на подмостках, всё время стараясь казаться весёлым, это так ужасно. Попросите его не покидать нас, я просто настаиваю на этом!

– Останься, Гарри, мы оба, я и Дориан буду признателен тебе за это, – произнес Холлуорд, не отводя словно приклеенного к картине взгляда, – Ты абсолютно прав, во время работы я никогда не говорю и никогда не слушаю того, что говорят мне.

Это, я согласен, должно быть ужасно томительно для моих несчастных натурщиков. Но я всей душой прошу тебя, останься!

– Ну и что же мне делать с моей встречей в клубе?

Художник улыбнулся..

– Не думаю, чтобы это может быть проблемой. Садись сюда, Гарри. А вы, Дориан, быстренько идите на подмостки и не вертитесь как юла… а также… не слушайте того, что будет болтать лорд Генри.

Он оказывает очень дурное влияние на всех,.. кроме меня.

С видом юного библейского страстотерпца Дориан взошёл на подмостки, демонстрируя лорду Генри недовольную гримасу. Он уже испытывал лёгкую симпатию к своему новому знакомцу. Он был совершенно не похож на Холлуорда. Находясь вдвоём, они очаровательно контрастировали друг с другом. К тому же голос его был так приятен. Сделав минутную паузу, Дориан спросил:

– Лорд Генри! Это правда, что вы оказываете дурное влияние на окружающих? И настолько оно дурное, как клянётся Бэзил, позвольте узнать?

– Такого предмета, как хорошее влияние, не существует вовсе, мистер Грей.

Любое влияние по сути безнравственно, безнравственно с точки зрения науки.

– Почему?

– Потому что повлиять на кого-нибудь другого, – это значит переделывать чужую душу. Человек после этого теряет способность оригинально мыслить и пылать теми страстями, какие свойственны только ему одному.

Он начинет жить всякими заимствованными добродетелями, и тогда даже пороки его, если такое диво существует в природе, становятся чужеродными, неестественными. Он становится рефреном чужой мелодии, солистом роли, предназначенной для кого-то другого. У жизни есть одна цель – самовыражение. Реализация! Выплеснуть во всей её полноте свою самость – вот зачем живёт любой из нас. Однако в наше время люди стали бояться самих себя.