Баллада Рэдингской тюрьмы

Баллада Рэдингской тюрьмы

Оскар Уайльд

«Убил возлюбленную Он,

И потому казнен.

Но каждый, кто на свете жил,

Любимых убивал…»

Оскар Уайльд

Баллада Рэдингской тюрьмы

Памяти Ч. Т. В. – бывшего кавалериста королевской гвардии, умершего в тюрьме Ее Величества.

    Рэдинг, Беркшир, 7 июля 1896

1

Он не был больше в ярко-красном,

Вино и кровь он слил,

Рука в крови была, когда он

С умершей найден был,

Кого любил – и, ослепленный,

В постели он убил.

И вот он шел меж подсудимых,

Весь в серое одет.

Была легка его походка,

Он не был грустен, нет,

Но не видал я, чтоб глядели

Так пристально на свет.

Я никогда не знал, что может

Так пристальным быть взор,

Баллада Рэдингской тюрьмы

Впиваясь в узкую полоску,

В тот голубой узор,

Что, узники, зовем мы небом

И в чем наш весь простор.

С другими душами чистилищ,

В другом кольце, вперед,

Я шел и думал, что он сделал,

Что совершил вон тот, —

Вдруг кто-то прошептал за мною:

«Его веревка ждет».

О, боже мой! Глухие стены

Шатнулись предо мной,

И небо стало раскаленным,

Как печь, над головой,

И пусть я шел в жестокой пытке, —

Забыл я ужас свой.

Я только знал, какою мыслью

Ему судьба – гореть,

И почему на свет дневной он

Не может не смотреть, —

Убил он ту, кого любил он,

И должен умереть.

Но убивают все любимых, —

Пусть знают все о том, —

Один убьет жестоким взглядом,

Другой – обманным сном,

Трусливый – лживым поцелуем,

И тот, кто смел, – мечом!

Один убьет любовь в расцвете,

Другой – на склоне лет,

Один удушит в сладострастьи,

Другой – под звон монет,

Добрейший – нож берет: кто умер,

В том муки больше нет.

Кто слишком скор, кто слишком долог,

Кто купит, кто продаст,

Кто плачет долго, кто – спокойный —

И вздоха не издаст,

Но убивают все любимых, —

Не всем палач воздаст.

Он не умрет позорной смертью,

Он не умрет – другой,

Не ощутит вкруг шеи петлю

И холст над головой,

Сквозь пол он не уронит ноги

Над страшной пустотой

Молчащими не будет ночью

И днем он окружен,

Что всё следят, когда заплачет,

Когда издаст он стон, —

Следят, чтоб у тюрьмы не отнял

Тюремной жертвы он.

Он не увидит на рассвете,

Что вот пришла Беда,

Пришел, дрожа, священник в белом,

Как ужас навсегда,

Шериф и комендант, весь в черном,

Чей образ – лик Суда.