Портрет Дориана Грея. Перевод Алексея Козлова

Ему показалось, что ледяная рука покойника сжала его сердце.

– Вы, я вижу, не в восторге от вашего портрета? – наконец осведомился Холлуорд, как будто слегка обиженный долгим молчанием Дориана.

– Разумеется, он не может ему не нравится! – сказал лорд Генри.

– Да и кому такое чудо может не понравится! Это одно из самых великих творений современного искусства. Я готов отдать за него всё, что вы не попросите. Этот портрет должен быть в моей коллекции.

– Он не принадлежит мне, Гарри!

– И кому он же он принадлежит?

– Разумеется, Дориану! – ответил художник.

– Счастливчик!

– Это более, чем печально! – прошептал Дориан Грей, не имея сил отвести глаза от собственного изображения. – Невероятно печально! Старость найдёт и меня, я превращусь в уродливого старца, стану отвратительным карликом, а этот портрет будет вечно юным. На нём всегда будет цвести этот прекрасный июньский день! Всегда! О, если бы всё было наоборот! О, если бы я мог всегда остаться юным, а мой портрет старился бы вместо меня! Это… то… Только за это я отдал бы даже жизнь, отдал бы всё на свете! Я бы ничего не пожалел! Душу бы продал!

– Сомневаюсь, что вам, Бэзил, такая сделка пришлась бы по вкусу! – засмеялся, лорд Генри.

 – Ох, и не выносима бы стала ноша художника-творца!

– Я протестовал бы против этого всеми фибрами души, Гарри, – сказал Холлуорд.

Дориан Грей как будто стал приходить в себя, потом втрепенулся, оглянулся и вперился него.

– Кто бы соомневался в этом, Бэзил.

Для вас ваше искусство дороже друзей. Я ценен для вас не больше какого-нибудь замшелого и позеленевшего от яри-медянки бронзового истукана! А, по вашим глазам видно, скорее всего, я стою для вас даже меньше!

Художник в изумлении воззрился на него. Таких речей от Дориана прежде никто никогда не слышал. Что с ним случилось такое? Юноша производил впечатление почти рассерженного фавна. Лицо налилось кровью, щеки горели, ноздри дрожали.

– Да! – как будто гвозди вбивал он, – Я уверен, и вижу, что я для вас не значу ничего, я для вас значу много меньше, чем ваш хвалёный, мерзкий Гермес из мрамора или Аполлон из слоновой кости, ваш серебряный фавн с крыльями.

Вам только такое по нраву! Зелёные фавны и крылатые Аполлоны! А я… долго ли вы будете способны любить меня? До моей первой морщины на лице, я думаю? Я осознаю, что, как только человек утрачивает свою былую привлекательную красоту, какая бы неописуемая она ни была, он утрачивает всё.