Правила Мерджа

Ты слышал когда-нибудь о Пабло Пикассо? – вопрос был риторический и, не дожидаясь ответа, она продолжила: – Нет, не как о художнике, картины которого стоят баснословных денег, а как о директоре и распорядителе музея Прадо в Мадриде. Так вот, его любовь к коммунистам, а их к нему, была не так бескорыстна и не так парадоксальна, как кажется.

– А в чем парадокс? Великий художник выступает за справедливость…

– Ты обещал меня не перебивать.

– So stick to the point[25 - Тогда не отвлекайся (англ.).].

– Мы не в магазине, что с тобой?

– Так удобнее, в переводе будет менее точно.

– Папа, ты меня доконаешь! Прошу, не перебивай меня, пожалуйста. Так вот, когда войска генерала Франко стояли уже недалеко от Мадрида, твой борец за справедливость паковал шедевры, не только свои, следует заметить, и отправлял их именно сюда, в Швейцарию. Потом, после войны, была реституция, шедевры вернулись обратно.

– Так в чем проблема? – Кольцову всегда становилось скучно, если история начиналась так издалека. Он по своему опыту стяжателя доподлинно знал, как трудно вернуть утраченное и присвоенное кем-то тайно.

– Ходят слухи, вернулось не все. Здесь где-то в горах есть частное хранилище картин. Нет ни каталога, ничего, указывающего на законность обладания этими картинами. Неизвестно даже, что это за картины. Официальные источники стерли упоминание об их существовании. Они существуют – и не существуют.

– Значит, картины нельзя продать без риска потерять их в бесконечных судебных тяжбах? Старые маразматики из Гааги между затяжками коноплей вынесут вердикт, который не оставит нам никаких шансов.

– Такие картины не надо продавать, их надо повесить в своем особняке где-нибудь на западном направлении от Золотоглавой, и утром в халате, помешивая сахар в чашечке с кофе, просто смотреть на них. Поднимает настроение. Alors donc revenons ? nos moutons[26 - Ну что же, давай вернемся к нашим баранам (франц.).]. Вилену предложили несколько картин в обмен на кокаин: это как криптовалюта, базовое условие сделки.

Он полностью под влиянием этого человека, или группы, не знаю, у них это как секта. Все окутано тайной. Я пыталась как-то прояснить общие тезисы, но максимум, чего добилась, – это листок с нацарапанным на нем списком авторов и их работ. Одним словом, это билет в один конец. И знаешь еще что? Тогда, много лет назад, я была дурой, позволив вам загнать меня в угол. Только сейчас я начала это понимать. Поэтому все наши прежние договоренности идут сам знаешь куда.