Ты лишь одна в ночи, в сиянье серебра

Вы знаете мое имя, но не мою историю. Самое печальное то, что вам этого достаточно».

– Стало быть, вам так важно, чтобы я увидела в вас противоположную личность, которая при всём этом захватила наш автобус с мирными туристами?

– Вас отпустят через два часа. Никто ни кого не буде грабить и убивать. – Он показал ей спускаться вниз из автобуса наружу, где их ждали десять вооружённых воинов, а один оставался в автобусе.

– Тогда я позволю спросить вас.

Всё-таки зачем?

– Как вы сами сказали – это не ваша война. Самое печальное, что вы не пытаетесь узнать ничего обо мне.

– Я боюсь спросить.

– Это не правда. Вам нет дела до какого-то безумца, которого вы постараетесь не вспоминать свой долгий остаток жизни. Вас не заботит тот, кто скрывает своё лицо, да и зачем помнить?

– Не понимаю, зачем вам так это важно моё искреннее любопытство к вам? – Изумилась Парис.

– Вот в этом вы вся. Думаете лишь о себе и своих заботах. Каждый раз делаете ударение, что вы несчастна, а что вы сделали для других, что вокруг вас никого? Ничего. Скорее всего, ходите и только ноете, что вам плохо, что вы одна. Убеждён, вы ни разу не покормили даже бездомного пса! – Леденящим тоном проронил Маариф.

– Вы решили меня уничтожить таким способом? Добить? Может, я сама решу, как мне жить, с кем и когда, и кого покормить? – Парировала Парис.

– Да что вы, вам это не свойственно. Куда лучше думать, как жизнь к вам несправедлива!

– А вы поди, с небес спустились, невинно. Устраиваете самосуд и имеете право говорить мне, что для меня правильно, а что нет? Да кто вы такой, моя совесть? Возможно, вы и правы, но я не совершаю плохих поступков.

– Вы не совершаете никаких поступков, ни хороших, ни плохих.

Так влачите своё жалкое существование и думаете, что попадёте в рай. А знаете, почему Бог не даёт вам никаких испытаний, потому, что только сильные люди могут подняться с колен, а такие как вы – ему не интересны, он даже таких не наказывает, потому, что такие как вы и так всю жизнь на коленях!

Парис почувствовала, как стала задыхаться от возмущения.