Куратор

Для его приятелей, молодых революционеров из университета, Ди была лишь тихой маленькой горняшкой, которую ловкач Бобби взял себе в любовницы, незаметной тенью в сером платьице и чепчике. Никто не догадывался, что? на самом деле происходило между ней и «ее лейтенантом». Неведение приятелей добавляло для Роберта остроты в отношения, о чем Ди прекрасно знала.

Роберт сказал:

– Будь даже ду?хи уязвимы для огня, они улетучились бы при первых клубах дыма – ведь привидения умеют проходить сквозь стены и окна, просачиваться под дверьми или втягиваться сквозь почтовые щели – как письма, только наоборот.

Это уж каждый дух сам выбирает.

– Где ты всего этого наслушался?

– От няньки.

– Она у тебя что, попивала?

– Да. И я ее очень любил.

Ди сказала – это все неважно, просто ей очень нравился особняк, вот и все. Ей не хотелось пускаться в объяснения про Амброуза или свою семью: без этого с Робертом было проще. Роберту она нравилась такой, какой он ее считал.

– Я понимаю, тебе хотелось внести свою лепту в общее дело, Дора, но есть много других мест, где нужен пригляд.

Мы еще даже до хороших музеев не дошли.

Они вернулись к началу улицы Малого Наследия. Угловому зданию – огромной бетонной коробке с фундаментом из рябых каменных блоков – словно было тесно на занимаемом месте. Роберт показал направо, к северу от Лигейт, мимо посольства важнейшего союзника свергнутого правительства:

– Идем на улицу Большого Наследия, и я обещаю, мы отыщем для тебя… – Он замолчал, окинув взглядом бетонную громадину рядом.

 – Погоди-ка, а что в этом большом доме?

Сейчас кое-что произойдет

Много лет назад к ним на улице привязались мальчишки. Восьмилетняя Ди шла с братом, а незнакомые мальчишки болтались возле аптеки. Одетые в синюю школьную форму и фуражки, на вид они были помладше Амброуза, которому уже сравнялось пятнадцать – почти взрослый. Брат держал Ди за влажную ручонку, а другой рукой она бережно поддерживала свою спящую куклу.

– О, дорогая, какая у тебя прелестная крошка! – кривляясь, протянул один из мальчишек, с очень светлыми волосами.

Из жилетного кармана у него, как у взрослого, свисала золотая цепочка карманных часов. В витрине аптеки выставлялись рисованные плакаты: мужчина с перевязанной головой, женщина с воспаленным глазом, красный распухший палец, окруженный черными зигзагами боли, чтобы было понятно, какие травмы и болезни лечат аптечные пилюли и бальзамы.

– О, дорогой! – в тон ему закудахтал другой мальчишка.